В темном коридоре Маша и ее подруги Булочка бросились к выходу, в ушах гудела сирена. Я же стоял, как толковый дядя, выясняя, что происходит. Но они никуда не пошли, а размахнулись — каждый за свою. Вот так началось, и стало ясно: сегодня будет нелегко.
А сам направился в кабинет Льва Борисовича.
Однако дойти не успел, как столкнулся с ним в коридоре.
— Алексей, вы можете возвращаться на занятия, — строго указал он мне.
— А как же ловушка для регатов? Идея моя, значит, и мне тоже нужно участвовать. Да и Зубастик сможет помочь.
— Хм, на совете города выразили желание не привлекать к операции кадетов. И я с ними совершенно согласен.
— Но меня можно привлечь, как стажёра. Да и как Зубастику иначе тренироваться? Надеяться только на случайные стычки? Вы, видимо, не понимаете, что должно из него вырасти.
— Мне не нравится ваш тон, Алексей, — генерал добавил в голос стали, но меня это не смутило.
Я всерьёз намеревался добиться своего.
— А мне не нравится то, что вы не допускаете к операции сильного мага. Хоть и стажёра, — таким же тоном ответил я.
Генерал тяжко вздохнул. Он всем видом показывал, что нет у него времени со мной ругаться. Но и уступать не хотел. Всё же он главный в училище, а я кадет, это если забыть об одном незначительном нюансе.
— Алексей, давайте не будем спорить. Лучше идите, учите уроки.
Лев Борисович уклонился влево, чтобы обойти меня, но я преградил ему дорогу. И хорошо, что больше никто из кадетов этого не видел. Непозволительное поведение для шестнадцатилетнего мальчишки, но вполне адекватное для того, кто проживает вторую жизнь.
— Алексей, вы же не отстанете? — устало спросил он.
— Нет. Если не получу вашего одобрения, то смогу и сам добраться к месту проведения операции.
— Хм, кадеты мне ещё не угрожали.
— А это не угроза, а банальный факт. Раз уж вы и без того нарушили закон, используя запрещённые разработки, — это был последний и решающий аргумент.
— Хорошо, Алексей. Понял вас, — неохотно согласился Лев Борисович.
— И?
— Утром Иван Фёдорович за вами заедет.
Лев Борисович обошёл меня и поспешил удалиться, пока я себе ещё что-нибудь не надумал. А я невольно усмехнулся одним уголком рта.
"Это не описать словами… Это предвкушение нажатия на спусковой крючок. Это спокойствие. И дикий восторг, когда пуля попадает в цель. Словно я выиграл желанный приз, за которым последует ещё один.
