Автор
В сердце темной ночи ярким лучом сверкала магия. Мощь заклинаний росла с каждым ударом, и в глазах противника загорались ужас и отчаяние. Тринадцатый бой начался, и каждый дыхание казалось весомее, чем предыдущие. В этой битве жизнь не была ничем сверхъестественным — она становилась последней ступенью на пути к полному владению волшебством....
— Звучит как очень сложная схема.
— Отнюдь. Люди не хотят ему подчиняться. Тогда он их заставит. Кстати, удалось отправить сообщение в имперскую канцелярию?
— Ага. Несмотря на то что фактически сейчас империя без правителя, там остался один советник. Он-то и взял трубку. Только вот отец сказал, что судя по интонации, советник побоится передать новость, хотя и обещал.
— Твой отец хотя бы смог дозвониться, — ответил я, вспоминая недавний разговор со Львом Борисовичем.
Дорога предстояла долгая, и за это время я связался с ячейками ордена на юге.
"Я договорился с главами не только о помощи в уничтожении морских регатов, но и о проведении собеседований для расширения ордена. Дальше подробные инструкции должен был им выдать Иван Фёдорович. Правда, когда я ему позвонил, куратор пожаловался, что я свалил на него слишком много работы, и теперь все от него что-то хотят.
Со всем, что можно было решить по телефону, я справился к вечеру. До юга ехать было больше суток, поэтому мы остановились в одном из городов по пути, чтобы водители без опаски поменялись.
Теперь моего Фёдора Борисовича заменил один из водителей Лазаревых. Мы с Виталиком вышли размяться. А через полчаса уже выехали дальше. Не было времени на остановки в гостинице.
— Лёх, вставай, мы на месте, — толкнул меня в плечо Виталик, заставляя проснуться.
— Да не сплю я, — ответил, резко распахнув глаза.
— Ага, — усмехнулся друг и первым вышел из машины, не дожидаясь, пока водитель подойдёт и откроет дверь.
Мы приехали к особняку семьи Лазаревых, где они проводили большую часть года.
— Виталик, я только одного не пойму. Дом твой здесь, а какого ты в Смоленске учишься? — спросил я, когда мы шли к входу в пятиэтажный дом.
Он был чуть меньше моего особняка в Смоленске. Да здесь всё кричало о статусе и богатстве этой семьи.
— Так у меня дедушка в Смоленске живёт. Отец нас отправил с тем расчётом, что он будет присматривать. Он же сам постоянно в разъездах.
Здесь было тепло. Вот так всего за день зима сменилась летом. Глаза уже отвыкли от зелёных красок, и я чувствовал себя так, словно опять попал в другой мир.
