В королевстве все изменилось после второго воскрешения мага. Корона перестала казаться символом могущества, и король Вячеслав пытается справиться с новой реальностью. Каждый шаг теперь подвергается сомнению, и даже реликвия теряет свой смысл.
Целителя у нас не было, а обычная аптечка тут не поможет… Ему не выжить.
— Импе… — он попытался что-то сказать.
— Ты многое для нас сделал, спасибо, — у меня едва получалось говорить ровно.
— Мы вкололи ему морфий, — сообщил Илюха. — Больше ничего сделать не можем.
Я лишь кивнул.
— Моя се…семь… — продолжил Бортников.
— Я позабочусь о них. Обещаю.
Видимо, мужчина держался только для того, чтобы задать этот вопрос…
Он слегка кивнул, а губы растянулись в лёгкой улыбке. Павел закрыл глаза, и его грудь перестала подниматься.
И пусть я узнал имя этого человека только вчера… но он был из моих людей!
Я подошёл к аборигенам, уже не скрывая злости. Сжал кулаки до боли, и уже на автомате стал усиливать свой источник магией извне. Нити, соединяющие меня с теми, с кем я делился даром, никуда не делись. Наоборот… В мире с повышенным магическим фоном было гораздо проще черпать энергию.
— Сотня за одного, — повторил я, глядя в глаза вождю.
Он упал на колени. А вот Нак остался стоять.
— Не тронь людей.
— Поздно. Теперь мне нужна только месть.
А я прикинул, что в отряде Баха было шестьдесят три аборигена. Сосчитал их всего за несколько секунд по памяти. По той картине, которую я оставил после своего заклинания.
Люди стали отходить в город. Ими повелевал страх,
— Не хватает тридцать семь, — ровным тоном продолжил я.
На окраине города стояли воины, единственные кто не стал бежать в город. Около пятидесяти краснокожих. Но я не собирался давать Баху выбор, кого именно из них забрать.
"Пальцы вывели в воздухе плетение световых игл. И через миг они пронзили нужное мне количество аборигенов. Краснокожие падали одновременно. Я целился в голову… так, чтобы потом ни один целитель не помог.
— Теперь мы квиты. Но если хоть одна из девушек пострадала… — ярость затмевала мой разум.
Больше всего я терпеть не мог, когда меня обманывают. Когда втираются в доверие и предают. А Бах хотел поступить именно так. Ещё и машины отобрать под шумок.
Не убей я их… и мы сами были бы уже мертвы.
— Не пострадали, — возразить мне смог только Нак. — Они ценный товар. Слишком ценный, чтобы просто убить.
— Что с ними сделают?
— Продадут в гарем к кому-нибудь из верховных. Выставят на площади и отдадут тому, кто предложит высокую цену.
— Тогда нам надо спешить. Садись! — я указал на пассажирское место спереди в своей машине.
А сам сел за руль.
Подождал, пока парни займут свои места в других машинах.
