В королевстве все изменилось после второго воскрешения мага. Корона перестала казаться символом могущества, и король Вячеслав пытается справиться с новой реальностью. Каждый шаг теперь подвергается сомнению, и даже реликвия теряет свой смысл.
Что ж, я и не надеялся, что получится с первого раза. Следующие четверо мертвецов ничего не знали, а шестой меня и вовсе проигнорировал.
Но когда я подошёл к мальчику без видимых увечий и задал тот же вопрос, он ткнул пальчиком вверх. И я поднял голову.
Что? Раньше здесь этого не было. Я же не слепой и уже поднимал голову.
Но прямо сейчас в густой темноте мира мёртвых, в самой дали, словно я смотрел на сияющую на небе луну, мерцал тот самый символ.
— Кто ищет, тот найдёт, — сказал мне напоследок мальчишка и поплыл себе дальше.
Видимо, здесь очередь на перерождение гораздо больше, чем в моём мире, поэтому на пути и встречается множество привидений. Но для меня это оказалось хорошо… Иначе я бы так целую вечность искал подсказки."
"А мальчишка сказал мне важную вещь. Символ мира появляется только тогда, когда ты его ищешь. Поэтому я раньше его не замечал. Да и пока болтал с привидениями, головы не поднимал.
Впрочем, я узнал достаточно, можно и возвращаться.
Иду на голос Макара, который без устали рассказывает, как соскучился по сырной пицце. Очередным взмахом руки открываю разлом и прохожу внутрь. В библиотеке ничего не изменилось.
— Что-нибудь узнал? А то тебя целых два часа не было, — первой спросила Диана.
Дрожащей рукой она заправила за ухо прядь непослушных волос.
— Я искал ответы, не о чем переживать, — улыбнулся я ей, чтобы подбодрить. — И нашёл их.
Кратко рассказал ребятам, как обнаружил символ этого мира.
— Но ты же не можешь вернуться на тот свет, что принадлежит нашему миру и посмотреть? — недоумевал Серёга.
— Физически это невозможно, — ответил я.
— Ничего не понятно. Просто скажи, можешь нас отсюда вытащить или дальше в свитках рыться? У меня уже вся одежда в вековой пыли!
— Смогу. Ждите, — кивнул я.
— Ну ладно. Как раз нам новой еды принесли. И это даже похоже на рыбу.
Одного взгляда на блюдо с огромной запечённой рыбиной длиной в целый метр мне хватило, чтобы понять — я совсем не голоден.
Присаживаюсь в позе лотоса на пол в центре библиотеке. Гарн сразу же предлагает мне свой стул, но я отмахиваюсь, и больше он не пристаёт. Закрываю глаза… А теперь предстоит самое сложное — погрузиться в состоянии медитации настолько, чтобы разбудить свои собственные воспоминания.
Мне и в училище это удавалось с трудом.
