В королевстве все изменилось после второго воскрешения мага. Корона перестала казаться символом могущества, и король Вячеслав пытается справиться с новой реальностью. Каждый шаг теперь подвергается сомнению, и даже реликвия теряет свой смысл.
К назначенному времени мы спустились к тронному залу. И оба натянули парадные улыбки.
Охрана открыла нам двери, и мы вошли в огромный зал, полный людей. Ноги плавно ступали по ковровой дорожке.
— Главное — не забывать улыбаться, — нервно шептала Диана.
Но кроме меня её никто не слышал.
Под пристальным взором камер мы прошли к двум тронам, специально привезённым сюда для церемонии. Один высокий, сделанный словно из золота. Но я то знал, что это подделка, которую мои люди смогли соорудить за три дня.
Мы медленно прошли и встали возле тронов. Рядом стоял Вячеслав, держа в руках красную подушку, на которой и лежала знакомая корона. Руки Голицына дрожали, и мне это очень не понравилось.
Анатолий Андреевич стоял в первых рядах. И он уже совсем не выглядел немощным стариком. Особенно меня впечатлил его цепкий взгляд.
Эти двое точно что-то задумали.
Градимир же стоял в заднем ряду и со скукой наблюдал за происходящим.
Церемония началась. Вячеслав встал перед высоким троном и громко начал:
— Я Голицын Вячеслав Ярославович. Отказываюсь от престола Российской империи в пользу Воронцова Алексея Дмитриева. Моё решение поддержали…
Он начал перечислять всех высших дворян, кто согласился с моей кандидатурой. А потом продолжил:
— Это решение я принимаю в трезвом уме и здравой памяти.
На этих словах я присел на свой трон, как и положено при такой церемонии.
Следом за мной своё место заняла Диана.
Затем я произнёс выученные клятвы, что обязуюсь защищать империю и служить её народу. Аристократы один за другим подходили к трону и кланялись по старинным обычаям. Пожалуй, это была самая долгая часть коронации.
Главная часть церемонии подходила к концу. Остался всего один аристократ, который не подошёл высказать своё почтение.
— Я Голицын Анатолий Андреевич. Согласно древнейшим законам, я желаю выразить своё несогласие с кандидатурой императора. По праву высшего аристократа. В пользу своего правнука — Вячеслава.
После этих слов толпа загомонила, а камеры направились на него.
Сам же Вячеслав прикрыл лицо руками, испытывая испанский стыд.
