В глубоких подземельях, где свет отражается тысячью каменных стен, стрелы проникают словно сквозь густой пар. Костя и Диана держатся за руки, когда один из них падает. Ты энергично работаешь над куполом, уплотняя его силой волшебства. Если разорвется защита — все мы конец. Стрелы оставляют след как будто бы в воздухе, а не в камне. И ты не можешь позволить себе расслабиться, ведь стены могут проникнуть даже через усиленное тело....
— Скорее всего, доползли до леса и спрятались. Будьте начеку, луки у них с собой, — предостерёг я."
"Мы отправились к нетронутым деревьям. До этого остались лишь выжженные стволы, за которыми было уже не спрятаться. И лёгкая дымка, исходящая от не остывших поленьев и земли.
— Саш, ты тут? — позвал я брата.
— Всегда тут, — ровно ответил он.
— Ищите раненых индейцев.
— Будет сделано.
Призраки распределились по округе, но мы и не бездельничали. Бесшумно передвигаясь, осматривали все вокруг себя.
Саша вернулся всего через пару минут:
— Нашёл.
Я кивнул, и покойный брат повёл меня за собой. Мы прошли метров сто, прежде чем он застыл возле самой большой секвойи.
Выпускаю из пальцев немного маны и сжимаю руку в кулак. Магия должна стать весомым аргументом, если за деревом сидит индеец с натянутым луком.
А так и случилось. Но я бесшумно подкрался сзади и схватил древко лука, которое сгорело прямо у меня в руках. Длинноволосый индеец прижался к стволу, но во взгляде его не было страха, только злость и ненависть.
— Гарн, мне нужно, чтобы он понимал наш язык, — дал я задание магу.
— Без проблем, — ответил маг, для него передать знания о языке, который он уже усвоил было также легко, как мне в прошлой жизни выйти за хлебом в магазин.
Мой кулак засиял ярче, но индейца это не пугало. Я стал на страже, чтобы раненый не напал на мага. У него сильно обожгло ноги, до черноты и волдырей, а вот руки были целы.
Гарн взял его за руку, но индеец выхватил ладонь.
Гарну хватило трёх секунд, и он отошёл от нашего пленника.
— Теперь понимаешь меня? — прямо спросил я у индейца.
Ответом стали широко распахнутые глаза и вытянутое лицо. Понимает он меня прекрасно.
— Отвечай на вопросы и останешься жив, — продолжил я ровным тоном.
В таких ситуациях спокойствие собеседника пугает куда больше, нежели его злость.
— Нет. Лучше убей, — процедил индеец на чистом русском.
Хорошо, что я забрал с собой Гарна. Дня не прошло, а он уже доказал, что может быть невероятно полезен.
Наклонившись, я тихо сказал индейцу:
— А ты знаешь, что есть вещи куда хуже смерти?
— Можешь делать, что хочешь. Боги наградят меня за мучения. Никогда… Никогда! Мы не подчинимся белым людям!
Оп-па! Похоже, что здесь такая же вражда индейцев и переселенцев, как было и в истории моего мира.
