Никогда я не видела ничего подобного, да и вряд ли увижу. Он был очевидно чужеродным, совершенно потусторонним и невозможно Иным. Таким же, как Ландар или Дориций. Да, эта вещь принадлежала иной реальности, потустороннему миру, что некогда пропустил сквозь грани пространства и времени странников.
Узкое лезвие казалось ледяным, но внутри него билось живое пламя. Оно растекалось лавой, разбрасывало багряные икры и казалось — вот-вот хрупкий лед треснет, оплавится под напором этой неистовой силы. По черной рукояти плелся узор — переплетение алых и синих символов.
Аргус любовно погладил кончиками пальцев воздух над клинком, словно не решаясь дотронуться.
— Работа истинного мастера, — тихо сказал он.
— Он потрясает! — искренне сказала я.
— Да, — синие глаза вновь смотрели вглубь себя. — Она была удивительно чувствительна к красоте. Потому даже оружие выходило столь гармоничным…
— Она? — удивилась я. — Этот клинок сделала женщина?
Аргус встрепенулся, словно очнулся.
— Неважно, — сухо бросил он.
Мне показалось, что он пожалел о случайно вырвавшихся словах. Подвинул ко мне футляр.
— Он твой, Диана. Возьми его.
— Вы отдаете ЭТОТ клинок мне? — изумилась я.
— Да, — Аргус посмотрел в окно, словно совершенно потерял интерес к разговору.
Все же этот мужчина весьма странный. Я же вновь уставилась на Дыхание Вечности, не в силах отвести от клинка глаз. Он манил, пугал и завораживал. Все одновременно.
Живая сталь мягко мерцала, приглашая взять его в руки. Погладить, ощутить под пальцами холодный жар, почувствовать его разящую силу. Комната затянулась туманом, я не видела ничего, кроме тусклой стали. Очень медленно опустила ладонь. Сомкнула пальцы на черной рукояти. Ощутила ее тепло и твердость. Да, этот клинок был живым…
И он вспыхнул в моих руках, лед все-таки треснул, а пламя вытекло на мою руку и впиталось в кожу, обжигая.
Я вскрикнула, вскочила, замахала рукой, взвыв от боли и испуга.
— Что это? Что вы сделали?!
Аргус тоже вскочил, от картинной невозмутимости не осталось и следа.
— Дыхание Вечности признал тебя! — с очевидным облегчением воскликнул он. — Клинок тебя принял!
— Что? — боль таяла, ладонь уже не горела, словно засунутая в доменную печь, а лишь слабо покалывала. И ожога, против ожидания, на коже тоже не было.
— Дыхание Вечности способна взять лишь женщина! — произнес Аргус так, словно оказал мне великую честь.