Хотя и о нем тоже, Ландар был той реальностью, которая убивала мои мечты и разрушала мои иллюзии. И потому думать о нем приходилось, как бы я ни хотела избавиться от этих мыслей…
В чем-то князь прав, я действительно перестала его бояться. Его действия возымели обратный эффект, как ни странно. Да и трудно бояться мужчину, с которым связывает… так много. Десять лет воспоминаний, боль и… наслаждение. Не знаю, чего он добивается, но я изо всех сил пыталась не вспоминать тот день в мастерской. Хотя бы потому, что испытывала слишком сложные и смешанные чувства от произошедшего. Ландар не дает возненавидеть его окончательно, всегда ходит по грани, по тонкому краю между моей привязанностью и откровенным отвращением. Для чего он заставлял меня испытывать наслаждение? Почему это было так важно для него?
Все же я не понимала.
И вновь содрогнулась и сцепила зубы, прогоняя из головы воспоминания. Я словно думала не о себе, словно подсмотрела непристойное действие с чужим участием и теперь изо всех сил пыталась забыть увиденное. Безумие, но я никак не могла совместить в своей голове Ландара-князя, которого боялась и ненавидела, которым восхищалась и боготворила, и Ландара-мужчину, что творил со мной все то… что творил. Когнитивный диссонанс в моей голове мучил и вызывал приступы тошноты. Черт, я ведь действительно не воспринимала Его Светлость как мужчину. Как наставника, опекуна, хозяина или сияющую звезду, но не как мужчину, с которым хотела бы лечь в постель. И даже сейчас это вызывало внутри глухой протест и какую-то обиду.
Ландар был для меня богом и дьяволом в одном лице и совсем не тем, с кем я хотела бы заниматься сексом. Я хотела бы держаться от него подальше. Он всесильный Иной — холодный, далекий и, черт возьми, непонятный. Было бы отлично, если бы наши галактики вообще не пересекались.
Устало откинулась на подушки.
Надо хоть немного поспать. Мама говорила, что утром все видится иначе, поэтому не стоит думать о проблемах в темное время суток. Так что я подумаю о них завтра.
…Какие жадные губы… Чувственные, горячие, слишком умелые… Наверное, они целовали так много женщин, что движения стали схожи с виртуозностью опытного пианиста — заученные, отточенные, совершенные. Мне не надо смотреть, чтобы знать, чьи губы целуют меня. Ландар. Его тяжелое тело придавливало меня к кровати — обнаженное, сильное. Колено давило на ноги, заставляя их раскрыться. Заставляя впустить его, подчиниться. Дать то, что он хочет.
