– Просто тащиться на север – такая скука… Очень хочется оказаться сейчас рядом с мессером. У него наверняка веселее, чем у нас.
– Завораживает, не так ли? – спросил Помпилио, наблюдая через лобовое окно гондолы обе планеты одновременно: слева – Урия, справа – Мартина. «Амуш» двигался строго между ними, словно гигантский воздушный кит, выбирающий, в какой океан прыгнуть; двигался строго по линии слияния, потому что, приглядевшись, можно было заметить едва заметные различия в цвете неба – сектор Мартины был светлее.
– Именно так, мессер, – негромко ответил Дорофеев. – Я видел много, но не могу перестать любоваться этой красотой.
– Полагаю, это самое удивительное место, в котором нам с вами довелось побывать, Базза.
– С этим трудно не согласиться, мессер.
– И я не могу представить, чтобы Пустота – даже с помощью какой-нибудь иной аномалии – сумела создать что-либо подобное. Чем она ещё сможет нас удивить? Расположит больше планет вокруг одной луны?
– Как вариант. – Дорофеев едва заметно улыбнулся. Настолько едва, что появившиеся вокруг глаз морщинки мог разглядеть лишь очень внимательный человек. Помпилио дер Даген Тур добился высочайшего титула в Искусстве Достижения Цели – бамбадао, он был очень внимательным человеком, однако присматриваться к морщинкам капитана ему не требовалось – он слишком хорошо знал Баззу, превосходно различал оттенки его голоса и знал, что капитан улыбнулся. Едва улыбнулся.
Помпилио снял и осмотрел респиратор, снова удивляясь тому, что он до сих пор не стал красивым, вернул его на лицо и продолжил:
– Я решил не сидеть без дела и, пока Валентин пытается превратить респиратор в произведение искусства, тщательно обдумал подходящее название для этого странного сочетания… – Дер Даген Тур указал на планеты. – И решил, что мы назовём его Трио Неизвестности. Что скажете?
– Рано или поздно мы его исследуем, мессер, – ответил Дорофеев.
– Согласен. Однако название будет напоминать потомкам о трудностях, с которыми нам довелось столкнуться. В некотором смысле название станет литературным памятником и будет выгодно отличаться от сухих сочетаний, коими переполнены астрологические атласы.
– Мне нравится ваша мысль, мессер.
– Не скрою: название родилось неожиданно. – Помпилио вернулся в кресло, а поскольку разговор продолжался, Дорофееву ничего не оставалось, кроме как последовать за ним и расположиться в своём, стоящем по соседству. – Так всегда бывает с прекрасными идеями.
– Занесите наш разговор в бортовой журнал.