Автор
В темноте под мигалками такси в лицо проникает незнакомое и тревожное свечение. Женщина движется быстро, ее шаги гулко откликаются в пустых улочках, создавая атмосферу опасности и неизвестности. Равик, острый глазами и осторожно нахмурившись, держит ее за локоть, готовый прикрыть ее спиной от любого хуже....
Он выпрямился. Аппарат гудел.
— Пусть еще поработает. Не выключайте."
"Он обошел вокруг стола и остановился. Он ни о чем не думал. Только глядел на аппарат и на лицо Жоан. Оно слегка дернулось. Жизнь еще теплилась в нем.
— Шок, — сказал он Веберу. — Вот проба крови. Надо сделать анализ. Где можно получить кровь?
— В американском госпитале.
— Хорошо. Надо попытаться. Правда, в конечном счете это ничего не даст. Только ненадолго оттянет развязку. — Он посмотрел на аппарат. — Мы должны известить полицию?
— Да, — сказал Вебер.
— Разумеется.
— Тогда отложим до завтра.
— Можно выключить, Эжени, — сказал Равик.
Виски Жоан снова порозовели. Пульс бился ровно, слабо и четко.
— Отвезите ее в палату. Я останусь в клинике.
Она пошевелилась. Вернее — одна ее рука. Правая рука шевельнулась. Левая была недвижима.
— Равик, — позвала Жоан.
— Да…
— Ты оперировал меня?
— Нет, Жоан. Операции не потребовалось.
— Ты останешься здесь?
— Останусь…
Она закрыла глаза и снова уснула. Равик подошел к двери.
— Принесите мне кофе, — сказал он сестре.
— Кофе с булочками?
— Нет. Только кофе.
Он вернулся в палату и открыл окно. Над городом стояло чистое, сверкающее утро. Чирикали воробьи. Равик сел на подоконник и закурил.
Сестра принесла кофе. Равик поставил чашку подле себя на подоконник. Он пил кофе, курил и смотрел в окно. Потом оглянулся. Комната показалась ему темной. Он слез с подоконника и посмотрел на Жоан.
Равик взял поднос с кофейником и чашкой, вынес в коридор и поставил на столик. В коридоре пахло мастикой и гноем. Сестра пронесла ведро с использованными бинтами. Где-то гудел пылесос.
Жоан беспокойно задвигалась. Сейчас проснется. Проснется и почувствует боль. Боль усилится. Жоан может прожить еще несколько часов или несколько дней. Тогда боль усилится настолько, что никакие уколы уже не помогут.
Равик пошел за шприцем и ампулами. Когда он вернулся, Жоан открыла глаза. Он взглянул на нее.
— Голова болит, — пробормотала она. Он ждал. Она пыталась повернуть голову. Казалось, веки ее отяжелели, и ей стоило большого труда поднять на него глаза.
— Я как свинцом налита… — взгляд ее прояснился. — Невыносимо…
Он сделал ей укол.
— Сейчас тебе станет легче…
— Раньше не было так больно… — она чуть повернула голову. — Равик, — прошептала она.
