Боромир выходит из своего укрытия, и за окном проступает первоначальный свет нового дня. От запахов ночи воздух восстанавливается, но в нем осталась таинственная дрожь от прошлого, наполняя каждое движение мелкими проклятиями.
Грудь Олега часто вздымалась, дыхание изо рта вырывалось с хрипами и всхлипами:
– Я шел… бежал… вдруг напоролся… на чешуйчатых!
– Леших, что ли? – спросил Таргитай буднично. – У тебя кровь на морде. Чего лез? Двое в драку, а третий в… другое место.
– Это я в кусты… Тарх, это страшно!
Таргитай жевал сало, сидя в той же позе, прислонившись к сырой валежине, широко раскинув ноги.
– А чем страшно? – спросил он лениво.
– Лешие, понял?
– Такие, да? – спросил Таргитай. Он ткнул ломтем сала за свою спину, потом сунул тем же концом в рот, откусил, чавкал, прикрыв глаза.
Олег ошалело посмотрел в ту сторону, подпрыгнул. Таргитай чавкал, жмурился, свободной рукой чесал вспотевшую грудь. Олег бросил панический взгляд по сторонам:
– Светлые боги!.. Мы в их землях!
– Разве у тебя с ними свары?
– Нет, но… Брось жевать! Ты начал, когда я был здесь! И все жрешь, как кабан. Нет, я с ними не ссорился, но я все равно боюсь до поросячьего визга.
– Почему?
– Не знаю, – ответил Олег натянутым, как тетива, голосом.
Он был белым, с той желтизной, какая бывает у дерева с содранной корой. Крупные капли пота катились по лбу, но кровь подсохла, Олег запоздало тер ее пучком травы. Один лешак вырвался, другой в два раскоряченных прыжка догнал, повалил. Опять мерно катались взад-вперед, вереща сухими голосами, сдирая чешуйки.
– Есть хочешь? – предложил Таргитай.
– Нет, – быстро и с отвращением ответил Олег. – Тарх, какой ты… дурак, как все, только намного ленивее. Тебе что лешие, что звезды, что желтая глина, из которой не вылепишь горшок! А я волхв, понимаешь? Жажду знать, почему вода мокрая, почему зимой обращается в камень, почему Род разделил человека на мужчину и женщину… Люди бесстрашны по своей тупости.
– Все-таки поешь, – посоветовал Таргитай. – Худой, как жаба, что ночь пролежала на муравейнике!
Олег в безнадежности махнул рукой. В молчании развязал мешок, в молчании ел, уткнув глаза и дергаясь при каждом шорохе.
– Вдруг дерутся сутками? – предположил Таргитай лениво. – Или по неделе? Из-за них не евши?.. Я поесть и поспать нигде не откажусь!
– Какой ты…
– А чего бояться? – пробормотал Таргитай равнодушно. – Они же для нас… как вон те ветки. Никакие.
– Это ты – как ветка, – пробормотал Олег. – А лешие – древнейшее племя. Боги создали их раньше нас. Только они чем-то прогневили богов.
