Боромир выходит из своего укрытия, и за окном проступает первоначальный свет нового дня. От запахов ночи воздух восстанавливается, но в нем осталась таинственная дрожь от прошлого, наполняя каждое движение мелкими проклятиями.
Он не двигался, волхв откажется, можно будет отступить, но тот вздохнул обреченно, и Таргитай, выломав длинную палку, попер в темную гадкую воду."
"Кое-где торчали островки мха, но дальше лежали толстые зеленые листья кувшинок. Лягушки застыли, неподвижные и громадные, как совы. Таргитай пер, взбаламучивая воду, на листе впереди сидела лягушка – рыхлая, поросшая мхом, усыпанная бородавками с орех размером. Она привстала на всех четырех, уже громадная, как упырь, уставилась выпуклыми, как у ящера, глазами.
– Тихо, тихо, – сказал Таргитай дрогнувшим голосом.
Лягушка величаво опустилась белым, как у утопленника, пузом на мясистую зелень. Лист потревоженно заколыхался, по воде побежали волны. Изгои брели уже по колено, вода лилась через холявы. Листья покрыли все Болото, вода не прогревалась, со дна тянуло могильным холодом.
Прямо из воды по одиноким стеблям карабкались, наползая друг на друга, толстые безглазые черви. Кто выполз раньше, сох на воздухе. Подсохшие черви лопались, из трещин выкарабкивались мокрые полудохлые стрекозы.
– Болото оборотней, – сказал Таргитай с завистью. – Здесь даже червяки перекидываются стрекозами, а вот я…
– Заклятое место! – вскрикнул Олег. – Поскорее отсюда!
– Куда скорее, – огрызнулся Таргитай. – Или ты думал, я спать тут лягу?
– Ты не понимаешь…
– Конечно, я не волхв!
– Тарх, не злись. Если даже черви… то в кого могут обернуться лягушки?
– В упырей, ясно. Или во что-то хуже?
– Здесь все, как гнилью, пропитано чарами!
– Ладно-ладно.
– В подземном мире мною хоть забор подпирай, сейчас бы уцелеть…
Таргитай постоянно щупал дно палкой. Холод от ног поднялся к сердцу, за спиной слышен был дробный цокот: то ли стучали зубы волхва, то ли худые кости.
Далеко впереди из тьмы начала проступать кучка деревьев. За Таргитаем блестящей цепочкой поднимались пузырьки воды – крался водяной, норовя цапнуть за ноги. Олег пугался, шарахался, но проваливался сразу по уши, орал, захлебываясь, а когда Таргитай выдергивал на мель, долго отплевывал болотную воду и ряску.
– Что сигаешь, – сказал наконец Таргитай раздраженно, – ну наступишь водяному на уши, так пусть не шкодит. Ты посмотри на свой след!
Олег обернулся, вскрикнул. За ним со дна поднимались серебристые бульбы размером с кулак!
– Таргитай, – взмолился он, – пошибче бы!
– Быстрота нужна при ловле блох…
Ноги до развилки погружались в воду и до колена – в мягкое, гадкое, опасное.
