На ступеньках у двери стояли двое киммеров огромного роста, на солнце блестели обритые наголо головы. Посреди дверного проема стоял низкорослый толстяк в халате, полы которого мели грязные плиты. Он выкрикивал тонким бабьим голоском, на пальцах блестели широкие кольца, драгоценные камешки стреляли солнечными зайчиками.
Завидев надвигающихся невров, их волчьи шкуры и крутые плечи, он с визгом попятился:
– Кто такие?.. Какой народ?
Стражи с готовностью направили копья в грудь выступившему вперед Олегу. Волхв ответил густым низким голосом, каким всегда говорил Мрак:
– Певцы от народа дрягодуров.
Толстяк смотрел на них, задрав голову. Наконец совладал с собой, пробормотал:
– Неужто на свете и такие люди живут?.. Проходите в малый зал.
Их ощупали, пытаясь найти спрятанные мечи, у Олега остался только мешочек с травами и оберегами. Таргитай надеялся, что отберут и свирель, но не отобрали…
Невров толкнули тупыми концами копий, и, переступив порог, они оказались в огромной комнате, полной гаму, разговоров, разных запахов – народу битком, иные сидят у стен, другие пытаются прохаживаться. У всех дудки, бубны, рожки, трубы, доски с натянутыми струнами. Разные лица: черные, будто вымазанные сажей; желтые, словно наелись зеленых груш; разная одежда и разный запах.
Стены расписаны цветами и диковинными зверями – грифонами, под самым потолком в ряд оконца. Через них доносятся шум, песни, заздравные кличи. Расторопные придвинули к стене столы, заглядывали оттуда в главный зал, где шел пир. На их лицах плясали багровые отсветы – то ли факелов, то ли костров, разожженных в пиршественном зале.
Мрак вспрыгнул на стол, без усилий оттер двух, едва не размазав по стене. Через окошко тянулся дым, запахи жареной дичи.
– Пир идет, – сообщил он друзьям. – Чадно, дымно, как в кузне… Что за радость гулять в дыму?
Со второго стола оглянулся крупный молодой парень. Он был тяжел, молод и с виду лют, а волосы у него были цвета речного песка.
– Они любят пожары, – сказал он медленно. – Меня зовут Рудольф, я от невротевтов. Вас тоже прислали для этих шакалов?
Мрак окинул его с ног до головы подозрительным взглядом:
– Говоришь ты громко и слишком смело, Рыжий Волк… или Рудый Волхв?
Рудольф усмехнулся, зубы блеснули белые, крупные, как у коня.
– Одно и то же. Мы из одного племени, как вижу. Рудый – рыжий, а волхвы у нас… они же и волки. В полнолуние, конечно. Так что можете звать меня хоть так, хоть эдак. Мы готовимся выйти из Леса… Надо знать, куда выходим. От моего пения, если такой рев кто назовет пением, кони три дня трясутся… Надеюсь, до меня очередь не дойдет, настоящих певцов много. Например, вон тот юноша с чистым лицом и честными глазами. Имел бы я такие, то обокрал бы полмира!
Таргитай скромно потупился.