В глухом лесу по древнему закону изгоняют тех, кто не желает работать. Волхв Олег и охотник Таргитай отправляются в неизвестность, но вскоре обнаруживают, что безделье — это только начало их приключений. Им предстоит найти своё место в мире, полном магии, опасностей и неожиданных открытий.
Раздел Chitat.online для книги «Трое из Леса. Первая трилогия» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
В глухом лесу по древнему закону изгоняют тех, кто не желает работать. Волхв Олег и охотник Таргитай отправляются в неизвестность, но вскоре обнаруживают, что безделье — это только начало их приключений. Им предстоит найти своё место в мире, полном магии, опасностей и неожиданных открытий.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Юрий Никитин Легкое чтение Фэнтези Русское фэнтези подборки серии
В глухом лесу по древнему закону изгоняют тех, кто не желает работать. Волхв Олег и охотник Таргитай отправляются в неизвестность, но вскоре обнаруживают, что безделье — это только начало их приключений. Им предстоит найти своё место в мире, полном магии, опасностей и неожиданных открытий.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Да, вишь, раздразнили.
– Значит, – спросил Гольш с тем же напряжением, – теперь всерьез воюете с магами? Еще не отказались от безумной затеи?
Мрак перебил Таргитая, ляпнет по дурости не то:
– Со злыми. Ты вон добрый, мухи не обидишь, сидишь себе да сопишь в две дырочки. А есть злые…
Гольш отмахнулся раздраженно:
– Я не добрый. Я – равнодушный. У меня есть звезды, которые не предают. Есть травы, тоже не обманывают. Если сварю яд вместо лекарства, то сам виноват, траву не кляну. А люди… Да Ящер с вами со всеми! Грызитесь, царапайтесь, вцепляйтесь друг другу в глотки – я со звездами да травами, не с людьми."
"– Но сам-то ты человек? – спросил Таргитай.
Спрашивал серьезно, даже глаза выпучил. Мрак похлопал его по спине, сам поморщился: лопнула коричневая корка на предплечье, потекло красное. Гольш пристально рассматривал странных гостей, в глубине зрачков блистали колючие искры. Невры замерли, в комнате запахло грозой.
Резкие складки на окаменевшем лице Гольша разгладились. Медленно поднялся, по-старчески, с трудом разогнул спину.
– Отдыхайте, залечивайте раны. День был тяжкий, а за ночь ничего не стрясется. Зато надумается многое.
Мрак и Таргитай торопливо, толкаясь в дверях, выскочили в коридор. Отбежали, Мрак едва не размазал дудошника по стене, прошипел, как большая змея:
– Дурень, раскаркался! Мы-де всех магов под корень изведем, то да се. Стой да сопи в тряпочку. Теперь думай, что решит за ночь. Это у нас в Лесу утро вечера мудренее, а здесь, в Песках, кто знает! Такое надумает, что и не налезет… Сбежать, что ли?
– Мрак, прости… Повинную голову меч не сечет.
– Зато секут другое место!
Это была самая длинная и беспокойная ночь в их короткой жизни. Комары как озверели, лезли прямо из стен. Мрак беспечно храпел, руки-ноги раскидал, словно коней продал, а деньги пропил, – равнодушный ко всем комарам на свете. Крылатые твари, ленивые, как Таргитай, едва завидя его густую шерсть, еще даже не отросшую во всей волчьей красе, не пытались пробраться через этот черный лес – набрасывались на мясо понежнее.
Таргитай и Олег, вспухшие от укусов, как будто неумело воровали дикий мед, измучились. Олег начал составлять заклятие для изничтожения крылатых кровососов, хотя уже понимал горькую истину: ему, уроду среди магов, легче двигать горами, чем соломинками.
Утром, когда рассвет едва серел, в коридоре послышались шаркающие шаги. Невры вскочили, уставились на дверь. Гольш вошел, окинул всех хмурым взором. Оборотень бодр и свеж, раны победителей всегда заживают быстрее, чем у поколоченных, а в этот раз врагов побили взаправду, но лесной волхв и ленивый дудошник выглядят бледными, как привидения, распухшие привидения.
Гольш тяжело сел на лавку.
