Воздух горячий, а когда поднимался ветерок, Таргитай всхлипывал, не стыдясь слез: с ветром еще горячее! Рядом колыхались в знойном мареве три тени. Вроде бы тоже падали, ползли через оранжевое солнце, расплывались.
Ноги Мрака всякий раз почти до колен погружались в раскаленный песок. Впереди торчало обгрызенное горлышко кувшина, запечатанное красной глиной. Мрак разглядел даже оттиск печатки. На ходу подцепил за горло, с натугой вытащил. Внутри вроде бы заскреблось. Сломал глину, из кувшина вывалился крохотный уродливый бесенок. Весь красный, словно испекся в этих Песках, с узкими глазками.
– Что повелите? – пропищал он.
– Нам к пустынному магу, – прохрипел Мрак.
– Тогда пойдемте, – согласился бесенок и заковылял по бархану, смешно взрывая песок. Увязал еще больше Мрака, но старательно размахивал крохотными лапками.
– Нам побыстрее надо, – сказал Мрак раздраженно.
– Тогда побежали, – предложил бесенок бодро.
Мрак ухватил его за холку, сунул в кувшин. Таргитай увидел, как Мрак широко размахнулся, кувшин вылетел из его длани, как боевой валун. За дальним барханом взвился фонтан песка и пыли.
Дальше Таргитай смутно помнил, что пришла ночь, свалился без памяти.
Олег был полумертв, пришлось Мраку самому, ругаясь и отплевываясь, связывать маленькую женщину.
– Рыжая, не шелохни и пальцем. Олег спит, а мне только дай повод. Переломаю ноги, скажу, так и было.
Она смолчала, но видел, что поняла. Его понимали всегда, в отличие от заумного волхва или недоумного дудошника. И верили всегда: у него лицо честного человека. Если скажет, что даст в лоб и уши отпадут, то так и будет. Еще и прыщи осыплются.
Мрак растолкал всех среди ночи, поднял – озябших, лязгающих зубами. Пошли быстрым шагом, сразу увязли, согрелись. Под ногами иногда похрустывало. Олег ахнул, присел перед чахлым темным кустиком – колючки блестели инеем!
Таргитай попробовал лизать, разодрал рот. Олег с маленькой рыжеволоской начали отставать. Мрак нахмурился:
– Пусть чапает впереди. Чуть что не так, я ее влет, как утку.
– Мрак, пусть писает как может…
– А никто ее в плен не тащил!
Однако отстать дал. Острые кончики ушей подергивались, ловил каждый звук. Таргитай сказал завистливо:
– Ей хорошо! Присела – и все. А вот я если не встречу деревцо, хоть паршивенькое, то уписаюсь.
– Хотя бы камень, – вздохнул Мрак понимающе.
Олег придерживал рыжеволоску, пока Мрак и Таргитай не удалились шагов на полсотни, а потом и вовсе скрылись за барханом. Лиска взглянула искоса, голос полон яда:
– Раб, ты мог бы насиловать на виду у друзей. Таких же животных.
– Это ты зверюка злобная. Я стараюсь, чтобы твой мочевой пузырь не лопнул.
Быстрый взгляд, который метнула, выдал с головой: вот-вот пустит лужу. Но снова гордо вскинула и без того вздернутый носик.