На глазах потрясенных путешественников – коней не останавливали, мало ли что лезет, – вспучился земляной холм, дымящийся, рыхлый, словно его выталкивал крот немыслимых размеров. Ветер донес раздраженный рев.
Мрак круто развернулся в седле, глаза оборотня впились в бледное лицо волхва.
– Ты?
Тот съежился, как испуганная черепашка, даже вскинул руки, защищая голову от кулака оборотня.
– Ты же сам велел пробовать другие заклятия!
Мрак длинно и страшно выругался. В ответ загрохотало громче, яростнее, словно наверху поняли. Огромная, как ствол дерева, молния ударила коню под ноги. Перепуганное животное взвилось на дыбы, замолотило копытами. Таргитай, чуткий, как все певцы, ухватил за повод коня Олега, повернул и погнал своего вскачь. Лиска неслась рядом с волхвом, неслышная и неотвязная, как тень."
"Холм за спинами продолжал вспучиваться. Глыбы катились с вершины, из развороченной норы повалил пар. Земля качнулась, словно на плоту перепрыгивали дановские пороги. Коней трясло, под Олегом рухнул на всем скаку. Волхв слетел через голову, ударился оземь так, что едва не вышибло дух. Подхватился, ошалелый, в трех шагах бился, пытаясь встать, его конь.
Олег с силой дернул его за узду. Таргитай не успел оглянуться, как волхв снова оказался в седле. Конь хромал, но мчался, подгоняемый ужасом.
Холм рассыпался. Серая вершина стала ярко-красной, пошла вверх. Мороз побежал по спине Олега: из развороченной земли показалась голова исполинского зверя! Красное, будто вымазанное охрой, чудовище тупо озиралось, не понимая, как и почему забралось из родного мира подземелья в страшный и чудовищный – надземелья.
Лиска посматривала на волхва. Другой бы разбился или хотя бы охромел, а этот человек с печальными зелеными глазами лишь кувырнулся, даже коня поднял. А ведь слабейший из троих, даже лентяй и жрун с дудочкой шире и крепче. Как раз у лентяя за плечами торчит рукоять страшного Меча. Олег обронил как-то, что ни один смертный не мог взять – сгорал, но пьяных и дураков боги жалеют, дурак уже не человек, а полчеловека, а то и меньше…
Мрак начал цедить сквозь зубы ругань. Если бы это было заклятием, подумал устрашенный Олег, небо погребло бы их под обломками. Наперерез им двигалась темная масса, вскоре различили десятка три всадников.
Таргитай скакал задним, в тревоге оглядывался на далекого зверя. Тот выбрался весь, похожий на огромную жабу размером с амбар. Холм просел, расплющился. Зверь словно раздумывал: полезть ли обратно или же, раз уж выбрался, поохотиться в незнакомых местах.
Всадники рассыпались полукольцом, неслись вскачь, кое-кто оголил мечи. Невры различили смеющиеся лица.
– Фагимасад! – вскрикнул Таргитай с тоской.