Она не горбилась, стояла так же ровно, ничуть не стесняясь наготы, широкая в бедрах и удивительно тонкая в поясе, высокогрудая, с чистой, без единого изъяна кожей. Мокрые волосы тяжело падали чуть ниже поясницы, и она не сделала ни малейшей попытки закрыться ими.
– Зачем? – спросила она тихо. – Ради озорства?
В ее голосе звучала надежда, но Мрак покачал головой, и глаза ее погасли.
– До озорства ли? – спросил он.
Она оглядела его с головы до ног, в ее глазах появилось странное выражение, словно уже примирилась и даже примерялась к новой роли. Спросила осевшим голосом:
– Да, вы, судя по виду, мужчины серьезные… Значит, в жены меня?
Он оглянулся. Олег и Таргитай уже выбрались из кустов, двигались к ним, не отрывая блестящих глаз от ее изумительного тела.
Мрак сказал сожалеюще:
– Да, ты была бы женой всякому на похвальбу.
В ее глазах снова вспыхнула надежда:
– Не в жены?
– Нет, – ответил он честно, – но кое-что от тебя нам нужно.
Она снова смерила его долгим взглядом, менее внимательно осмотрела Олега и Таргитая. Глаза ее стали угасать, а голос стал печальным:"
"– Да, я понимаю. Трое молодых здоровых мужчин. Как все еще не набросились… Но если вы в дороге, то вам не надо будет стирать, варить, убирать дом, рожать детей?
Мрак бросил ей одежду.
– Не надо. Прости, крылья пока не отдам.
Она быстро набросила платье, почти не скрывавшее ее наготы, сказала без особой надежды:
– Я могу дать слово, что не улечу.
Мрак отмахнулся:
– Да знаем ваше слово.
– Я поклянусь всеми богами!
– Не стоит.
– Даже нашим отцом – Стрибогом! Ни одна вила не нарушит такую клятву.
Мрак усмехнулся:
– Вила нет, а женщина – да. К тому же ваши клятвы обязательны только друг для друга, но не перед людьми.
Она опустила голову:
– Ладно, сдаюсь. Но зачем тогда ты дал мне одеться?
Олег и Таргитай переглянулись, разговор какой-то непонятный, а Мрак сказал мирно:
– Для начала, лапушка, ты выведешь нас из этого проклятого леса, где все так светло и радостно, в лес темный, болотный, гадкий, укажешь нам то болото, в котором живет Великий Упырь. Не вскидывай бровки, мы не совсем сумасшедшие. Хотя, конечно, не совсем в здравом, это верно.
– А, – сказала она, ее лицо прояснилось, хотя отвращение в глазах осталось, – вам здесь не по себе и вы здесь ничего не можете?
Олег ответил честно:
– Не можем.
– Пойдемте, – сказала она.
Мрак двинулся следом, готовый в любой миг ухватить, если прыгнет в кусты, хотя и знал, что глупо. Ни одна берегиня не оставит свои крылья. Будет годами терпеть мужское внимание, рожать, нянчить детей, готовить и стирать, но как только он привыкнет, как только перестанет запирать ее крылья…
Воздух стал плотнее, оседал на лицах тонкой пленкой.