В мрачном лабиринте из тонущих обломков и древних камней оживают забытые легенды — в мире оборотня, кровавых сражений и тайных заговоров. "Трое из Леса: Вторая трилогия" живописует мрачную атмосферу, где каждая звезда надежд меркнет под могучими когтями страха и отчаяния....
Он вздрогнул, когда Олег начал остервенело крушить подхваченным с земли молотом стену.
– Все равно не понимаю, – сказал Таргитай убито. – Вот спасли мы весь белый свет… И сидим здесь, голодные, как волки, озябшие, как вороны. А я голодный, как четыре волка зимой. А где-то цари жрут и пьют прямо на теплых печах, как жрали и пили… Перед ними девки пляшут, в бубны бьют… А мы, спасители, получили от хвоста уши.
Мрак морщился, рассматривал рану на груди. Края взялись лиловым, медленно чернели. В сторонке раздавался грохот, Олег разбивал мебель, сундуки, скрыни.
– Вон Яйцо.
– А что с ним? – спросил Таргитай безнадежно.
Мрак подумал, предложил:
– Продай. Можно такие деньги огрести!
– Мрак… – проблеял Таргитай несчастным голосом. – Я о том, что где же справедливость?
Мрак скривился от приступа боли:
– Раз спасли, то он враз и справедливым станет?.. Да ты дурнее, чем я думал.
Олег услышал, бросил через плечо:
– Мир все тот же. Мы его просто удержали в целости… Не то что этот сундук!.. Не дали белому свету разлететься на камешки… Ого, сколько камней, и почему-то драгоценные!.. Но с чего бы вдруг мир стал справедливее?
– Я думал, – сказал Таргитай тоскливо. – Должно же что-то произойти!
Мрак проворчал:
– Оно и произошло. Мир цел, люди пакостничают по-прежнему. А уж как улучшить этот спасенный мир, пусть Олег думает. На то и волхв.
Олег двумя страшными ударами разбил другой огромный сундук, окованный золотыми обручами.
– Я знаю лишь, что погубить или спасти мир можно за один день. Но улучшить… тут всей жизни не хватит. Вон у Рода и то руки опустились! И хвост повис. А крылья так и вовсе… А он бессмертный!
Мрак посмотрел на опечаленного Таргитая, засмеялся грохочуще:
– Но даже если улучшишь, то все одно получишь разве что затрещину или пинок в зад.
Олег с сочувствием оглянулся на Таргитая. Тот как никогда выглядел маленьким и жалким, горбился, пугливо посматривал по сторонам. Пальцы зябко шарили по груди – он то ли стягивал края разорванной рубахи, грудь чересчур широка, то ли щупал спасительную дудочку.
