Мрак ел лежа, тихо рычал от удовольствия.
После неспешного обеда Светлана вымыла руки, снова почесала Мрака.
– Пойдем? Думаю, они уже увидели все, что хотели увидеть… Или же убили с Рудом друг друга.
У дверей с той стороны стояли Ховрах и Овод. При виде тцаревны Овод браво подтянулся и даже стукнул древком копья в пол, а Ховрах похрапывал стоя, опершись на копье.
Светлана миновала было, не поведя и бровью, дрючить бесполезно, но затем, повинуясь неясному порыву, внезапно вытащила из перевязи топор Ховраха. Глаза расширились, едва удержалась от вскрика, а пальцы чуть не выронили тяжелый топор.
Лезвие безобразила свежая крупная щербина, словно отломился край!"
"С выпученными глазами она осторожненько вложила топор обратно. Ховрах мирно похрапывал, навалившись на копье. Рожа перекосилась, из полураскрытого рта выползали мутные слюни.
Светлана попятилась на цыпочках.
– Пусть спит… Не буди! У него была очень занятая ночь.
– Да уж, – пробормотал Овод – уж очень странно ведет себя тцаревна. Ночь у Ховраха была в самом деле занятая. Тискал кухарку, пил с дроворубом, играл в кости с людьми Руда, а потом спер кувшин вина в каморку и заснул с ним в обнимку, опорожнив до половины. – Он такой… Если берется за что-то, то берется.
– Тогда сегодняшней ночью это не кончится, – предположила Светлана. Она не знала, известно ли Оводу о ночных подвигах Ховраха, потому лишь посмотрела многозначительно: – Как ты думаешь?
Овод ответил бараньим взглядом, который можно было истолковать как угодно.
– Да уж… гм…
– Он скрытный человек, верно? – сделала Светлана последнюю попытку. – Неразговорчив, больше делает, чем говорит…
– Да уж, – промямлил Овод снова, вспомнив еще два припрятанных Ховрахом кувшина, – он все сам, все сам…
– Передай Рогдаю, – велела она, – чтобы Ховраху выдали новый топор. А старый пусть воевода сам – именно сам! – заберет. Для кузни.
С сильно бьющимся сердцем она вернулась в свою спальню. Как, оказывается, мало знает своих людей!
Мрак, чтобы больше не возиться с пьяным Ховрахом, сложил в тайниках оружие убитых людей Горного Волка. И одежду, содрав с самых рослых. Теперь мог скользнуть в любой тайный ход в личине волка, пробежать до нужного места, обратиться в человека, а уже там вооружиться. Одежду и топоры сложил в трех местах. Даже лук подобрал по своей руке, припрятал две тулы стрел.
К вечеру трубы на городской стене возвестили, что прибыли двое воевод из стана Горного Волка. Хмурый вождь чуть повеселел, в глазах заблистали мстительные огоньки. С воеводами, двумя рослыми быкообразными воинами, больше похожими на мясников, явился десяток дружинников, один другого шире, вооруженных до зубов.