– Снова.
В глубине помещения блестело широкое зеркало из темной бронзы. Ковали его три года, а потом девять лет, как помнила Светлана, полировали и увлажняли настоями волшебных трав. С позапрошлого года Додон пристрастился было смотреться, но недавно увидел что-то гадкое, больше сюда не поднимался.
Волхв брызнул на зеркало отваром чаги со зри-травой. Блестящая поверхность покрылась темной водой, что шипела и быстро испарялась. Волхв повернул зеркало так, чтобы тцаревна могла наблюдать, встал сзади."
"Еще отвар не испарился, но уже проступили хмурые скалы, отвесные стены красного гранита. Острые зубцы упирались в небо, разрывали облака в клочья. Далеко-далеко внизу по узкой дорожке брел крохотный человек. Похоже, его видели через глаза парящего орла. Светлана чувствовала по движению воздуха за спиной, как волхв пытается приблизить изображение, дышит с натугой, наконец орел снизился, человек стал крупнее.
Она слышала, как за ее спиной охнула маленькая Кузя. Ее сердитое сопение стало громче. Светлана старалась не оборачиваться, чтобы не наткнуться на негодующие глаза маленькой сестренки. Ей хотелось обнять ее, прижать к груди и, ласково ероша пышные волосы на детской головке, сказать: что ты понимаешь, мое доброе сердечко? Это очень непросто…
Теперь было видно, что Мрак бредет, волоча ноги и загребая пыль. Его плечи повисли, спина горбилась. Он сильно похудел, черты лица заострились. Глаза неотрывно смотрели перед собой, а ноги иной раз промахивались, наступая на камень. Он терял равновесие, взмахивал руками. В одной была корявая клюка, с такими бродят нищие и старцы.
Светлана ощутила укол в сердце. По ее вине, хотя вины на самом деле нет, этот человек обрек себя на изгнание, дальние дороги и боги знают на какую жизнь!
Мрак был в нищенском рубище. Сапоги измочалились, подошва была подвязана тетивой. Волосы стали серыми от дорожной пыли и грязи. Даже на ресницах повисла пыль, а лицо стало пестрым от разводов пота и грязи.
Он брел, почти ничего не видя перед собой. Иной раз задевал плечом отвесную стену слева, а Светлана каждый раз хваталась за сердце: справа в двух шагах тропа обрывалась отвесной пропастью!
Хотела было прекратить подглядывать за человеком, который так много для нее сделал, но впереди за поворотом открылась гора, вершину которой венчал хмурый дом-крепость. Он был в десятке верст, но Светлана, которая была от горы еще дальше, зябко передернула плечами. Есть дома, где живут, есть дома, в которых отбиваются от врагов, а этот вроде бы строили лишь затем, чтобы пугал своим видом.
Сгорбленная фигурка Мрака не сходила с тропки, а та вела к страшной горе.