Лапы соскользнули, но все же едва не спихнула мощным толчком на землю. Он ругнулся, шлепнул ее по толстой заднице:
– Не шали!.. И не прикидывайся просто жабой. Я читать не могу, но рисунки понимаю. Видел, кем вырастешь.
Жаба с готовностью перевернулась на спину. Отрастающие шипы мешали, но она сумела подставить белесое брюхо. Огромные выпуклые глаза блаженно закрылись пленкой.
Впереди толпы бежал Иваш. Он сильно исхудал, одежда на нем болталась, под глазом растекся кровоподтек. Он со страхом и надеждой смотрел на обнаженную до пояса могучую фигуру Мрака. Черные волосы варвара из Леса развевались сзади, на них видна была засохшая кровь. А на плечах, груди, на руках белели свежие шрамы.
Мрак помахал рукой. Мышцы вздувались, как корни столетнего дуба, толстые и такие же крепкие.
– Она вернулась. Снова.
Коней схватили под уздцы. Иваш впился взглядом в хрустальный гроб:
– Она… там?
– Будет спать еще трое суток, – объяснил Мрак. – Так бывает, я слышал.
Он соскочил с колесницы, а Иваш пугливо залез на его место, с робостью взял вожжи. Мрак кивнул на мешок:
– Там эти… вещи богов. Отвези взад. Не стоит держать в одном месте. Одно бы оставить в Куявии, другое закинуть в Артанию, что-то в Славию… Скажи волхвам, пусть придумают что куда.
– Да-да, – сказал Иваш, но взгляд уже стал тверже, спина выпрямилась. Уже с властными нотками велел: – Ты давай явись вечером. Я те дам новый наказ. Кони из преисподней – добро, но тут один тцар похвалялся, что в его землях пасется олень с золотыми рогами! Нам изволится. Нам – это, значитца, мне и тцаревне!
Мрак посоветовал:
– Забудь, и смеяться не будут. Я уже свободен, понял? А эти кони обратятся в дым при заходе солнца.
Багровое солнце уже висело над краем земли. Иваш в страхе дернул поводья, кони метнулись вперед с такой мощью, что он скатился на дно колесницы. Черный жеребец подошел, обнюхал Мрака, потыкался мягкими губами в его ухо, презрительно фыркнул на жабу.
Мрак подложил обе ладони на цветную попону, готовясь прыгнуть на конскую спину. Кто-то робко подергал его за рукав. Это был придворный волхв-лекарь. Мрак огрызнулся:
– Что еще?
Вместо ответа волхв вытащил из складок одежды зеркало. На Мрака взглянуло очень знакомое лицо. Разбитый нос, видно, как сломан в двух местах, косой шрам через нижнюю губу, шрамы на скуле, на лбу, нижней челюсти.
– Боги, – прошептал он с великим облегчением, – это опять я… Я вернулся к себе самому!
Сломанные кости носа срослись, как зажили и другие раны, оставив где заметные, а где едва белеющие шрамики.
– Ужасно, – вымолвил волхв. – Такое попортил! Ладно, сделаем краше прежнего.
Мрак отшатнулся:
– Ни за что!
– Почему?
– Это мое лицо, – сказал он с мрачной гордостью. – Это я сам.
Его оборвал сильный треск над головой.