Толпа расступилась, но и поверх их голов было видно рослых изгоев. И Таргитай, и даже Олег шли уверенно, напористо. У обоих за плечами походные мешки, оба собрались идти в лес прямо сейчас. Мрак сжал челюсти, шумно выдохнул дважды, стараясь сдержать слепую ярость. Голос его был страшнее медвежьего рева:
– Тарх, дрянь!.. Ты хоть понимаешь, тварь, что сделал?
Таргитай гордо вскинул голову:
– Да, это я освободил! Бейте меня, мучайте! Но я не могу, когда люди страдают.
Толпа зашумела, Олег тревожно оглядывался. Потом его зеленые глаза уставились на молоденькие деревца. Мрак увидел, как щеки волхва стали белыми как снег.
– Ты освободил их! – прорычал Мрак. – Освободил от жизни! Смотри!
Таргитай обиженно хлопал глазами. Олег повернулся и бросил что-то резкое. Таргитай сперва вскинул брови, лицо сохраняло глуповато-упрямое выражение, потом кровь отхлынула, щеки стали воскового цвета.
Олег обошел деревца вокруг, одно осторожно потрогал. Брови сшиблись на переносице, что-то прикидывал, но когда посмотрел на Мрака, в зеленых глазах было отчаяние.
– Нет, – ответил он на немой вопрос. – Мрак, мы опоздали. Они сами не хотят возвращаться!
– А если силой? Разве нас не пороли?
– Мрак, их разум уже гаснет… А у кого еще не погас, то уже все равно успел ощутить, как это сладостно – быть деревом! Просто деревом. Если бы мы сумели как-то вырвать… всю жизнь будет помнить, как сладостно быть бездумным, бестревожным. И все равно отыщет лужу или докопается до источника…
– Ты прав, – вздохнул Мрак. – Не держать же связанным? Стать человеком трудно, оставаться еще труднее, а расчеловечиться… раз плюнуть. Для расчеловеченья на каждом шагу есть… а чтобы стать человеком или хотя бы удержаться в нем, надо это создать самому. И все время.
Вождь, который слушал их разговор в сторонке, подошел, весь поникший и сразу постаревший, взглянул исподлобья:
– Чужестранцы… Вы погубили наших парней, надежду и опору нашей старости, будущее племени. Будь я моложе, я велел бы убить вас. Кровь за кровь, зуб за зуб, око за око, жизнь за жизнь… Но я стар, горячая кровь давно остыла. Она все больше похожа на холодный сок дерева. И я не хочу, чтоб погибли еще люди моего племени… всего лишь утоляя жажду мести. Этих четверых, надежду и будущую опору нашего маленького племени, все равно не вернем.
Мрак проговорил тяжело, будто двигал гору:
– Если бы ты знал, как нам самим гадко. Олег, держи за руки нашего дурака. Я не хочу, чтобы он еще и себе что-то сделал.
Вождь покосился в сторону двух других, в серо-зеленых глазах было понимание пополам с гневом и отвращением.
– Да, – ответил он, – вы страдаете, чужеземцы… Но теперь я не смогу вас отвести к Хозяину леса.
Мрак кивнул:
– Понимаю. Прости, если сможешь.