Как? Как вообще догадались, что в той яме брюхатая драконша?
Мрак сказал наставительно:
– Я тцар аль не тцар? А тцар должон все знать!.. О, снесла девятое, повернулась и начала их облизывать. Не сожреть?
Теперь все смотрели на Мрака со страхом и непониманием. Герць пугливо подхватил Мрака за локоть, повел мимо сарая. Двое сопровождающих отстали и бросились на животы, стараясь сквозь щели в крыше рассмотреть, что творится внизу в яме.
– Мы заглянем к молодым, – сообщил Герць. – К сожалению, дракона можно обучать только в первые два месяца. Если не удастся приучить слушаться, а это трудно, то уже все пропало. Дракон будет бросаться на все, что движется. Вот там, видите, купол? Там глубокая пещера, в ней держим самого огромного и страшного дракона. Ему бы цены не было, если бы вовремя к нему нашли подход. Но теперь это зверь, что сожрал уже четырнадцать человек…
Мрак удивился:
– Так зачем же держите? Убить… или на волю. Ну, отвезти в клетке поближе к Артании… и выпустить.
– Ваше Величество, как можно! Видели бы вы его зубы, его грудь, его крылья!.. Он вдвое крупнее всех драконов! Это же сокровище! Его держим на племя. А что людей поел, так это по их неосторожности. У нас какой народ? То считает, что Змей не дотянется, то уверен, что успеет отпрыгнуть, то думает, что дракон высоко не подпрыгнет…
Они медленно приближались к котловану, Мрак издали по запаху определил глубину и увидел даже, что именно там на дне. Котлован окружал каменный барьер, невысокий, до пояса, но когда Мрак подошел и глянул вниз, огромный кулак спрессованного запаха все же заставил отступить на шаг. Пахло не просто рыбой, а косяком выброшенных на берег и разлагающихся тюленей.
В вырубленном в скале котловане, где поместился бы дворец, распласталась огромная серо-зеленая туша. То, что Мрак принял сперва за груды неопрятных звериных шкур, оказалось крыльями. Уже смятыми, потертыми крыльями, с обломанными когтями, а сама туша, чей бок медленно приподнимался и так же медленно опускался, оказалась драконшей.
Она лежала на боку, сопела тяжело, взревывала, ворочалась, слышался неспокойный треск. Мрак подумал, что трещат костяные пластины, потом решил, что это под ее тяжестью поддаются камни котлована, но потом увидел, как из-под шкур выползают толстые ярко-зеленые шары на коротких расползающихся лапах.
Один вслепую подполз чересчур близко к страшной пасти. Змеиха приоткрыла один глаз, из пасти выметнулся длинный лиловый язык. Донесся жалобный писк.
Рядом с Мраком страж спросил обеспокоенно:
– Что она с ним делает?
Змеиха зажала полуслепого змеенка в угол, беспощадно мяла огромной пастью. Он жалобно пищал, крохотные лапки беспомощно дергались.
– Задавливает слабых, – объяснил Аспард со знанием дела. – Молока на всех не хватит.