В мрачном лабиринте из тонущих обломков и древних камней оживают забытые легенды — в мире оборотня, кровавых сражений и тайных заговоров. "Трое из Леса: Вторая трилогия" живописует мрачную атмосферу, где каждая звезда надежд меркнет под могучими когтями страха и отчаяния....
Губы его дрожали, он суетливо вытащил платок, промокнул глаза. Хрюндя ворчала и пробовала снова взобраться к нему на колени.
Мрак нарушил паузу:
– Ты этой ночью был там?
– Ваше Величество, я не могу оставить им много денег, у нее все отберут. Я ношу им каждую неделю, а для ребенка наш лекарь делает лекарства. Я их тоже ношу…
Аспард предложил:
– Я могу спросить лекаря.
– Не надо, – ответил Мрак.
– А почему тайно?
Манмурт в безнадежности развел руками:
– Может быть, Ваше Величество и видит другой путь, но со мной звезды не разговаривают… Меня засмеют и здесь, во дворце, и в восточном квартале начнется всякое-разное.
Аспард спросил хмуро:
– А давно это с тобой?
– Двенадцать лет, – ответил Манмурт тихо.
После долгого молчания Мрак прогудел:
– Ну и кару ты на себя наложил… Не, Манмурт, я тебе не судья. Это ты нам всем судья, а не мы тебе… Смотри, Хрюндя щас пустит лужу!
Манмурт ухватил жабу в охапку и умчался.
На праздничные дни ворота остались распахнуты сутки напролет. Днем и ночью входили и въезжали паломники, странники, просто крестьяне из соседних сел. Жрецы в День Соития просили тцара, чтоб по старинному обычаю было велено оставить городские врата распахнутыми настежь. От ворот и до храма вдоль пути горело множество факелов и светильников. Ночь стала днем, только над головой все так же колыхалось огромное звездное море.
Ворота тцарского дворца тоже оставались распахнуты, можно было заглянуть во внутренности, но стража зайти вовнутрь не позволяла, лениво отгоняла зевак. Их было всего четверо, дюжих молодых ребят, неповоротливых, засматривающихся на полуголых женщин, что уж начали праздновать священное таинство.
Время от времени перед дворцом появлялись группки зевак, делали вид, что пытаются прорваться вовнутрь. Стражи в свою очередь делали вид, что хватаются за мечи, и проказники с хохотом убегали.
В полночь городская площадь начала заполняться паломниками. Однако город как будто чувствовал приближение беды. Городская стража, что по два-три человека патрулировала самые опасные кварталы, сейчас пугливо жалась к центральной части, где казарма, где знать. Да и ходили эти до зубов вооруженные люди уже не по два-три, а не меньше пяти, а то и десятками.
Но чувствовалось, что их еще не боятся. Простолюдье откровенно скалило зубы, мальчишки свистели вслед.
