В мрачном лабиринте из тонущих обломков и древних камней оживают забытые легенды — в мире оборотня, кровавых сражений и тайных заговоров. "Трое из Леса: Вторая трилогия" живописует мрачную атмосферу, где каждая звезда надежд меркнет под могучими когтями страха и отчаяния....
Там медленно выдвигался металл, похожий на перевернутые котлы. Еще через минуту показались бледные лица с закрытыми глазами. Комья земли медленно осыпались. У воина, что поднимался прямо перед Мраком, земля задержалась на выдвинутом подбородке и казалась неопрятной бородой.
Мрак чувствовал, как бешено колотится сердце. Он, со своей безразмерной жизнью, сам влез в ситуацию, когда все висит на тончайшем волоске.
– Воины! – прокричал он. – Вас подняли, чтобы снова бросить в бой!.. Чтобы снова вы с мечами в руках… чтобы убивали живых… которые, возможно, ваши правнуки, в которых течет ваша кровь… и вы сами своими мечами прервете нить поколений… нить своего бессмертия… ибо только в детях своих человеку дано истинное бессмертие!
Они поднялись уже до середины груди.
Его тряхнуло всем телом. Это павшие воины разом открыли глаза, он ощутил себя на острие многих тысяч взглядов. Тело пронзило, как мириадами крохотных стрел, слишком малых, чтобы из ран плеснула кровь, но он ощутил их все до единой.
– Воины! – прокричал он и вдруг ощутил, как сорвался голос. Он прохрипел: – Воины…
Ступни воинов показались из земли. Тут же они зашевелились все разом, у Мрака закружилась голова, ибо до этого он видел только сто тысяч одинаковых застывших статуй.
Из рядов выдвинулся один, громадного роста, в доспехах старинной работы, но богато украшенных золотом. Лицо его было бледным, жестоким, покрытым шрамами, а глаза смотрели мертво, безжизненно. В руке его был короткий меч с изогнутой рукоятью.
Он сделал несколько шагов в направлении Мрака. Взгляд его скользнул по темным струям крови, что стекли с камня и теперь темнели на том месте, где он ушел под землю.
– Мы повинуемся тебе, Воззвавший к Нам, – произнес он сильным холодным голосом. – Говори, что делать. Кого сокрушить, чьи города и села сжечь, кого предать страшной смерти.
Мрак сглотнул ком в горле, развел руками. Сердце колотится так, что вот-вот раскачает и повалит его, как ветер валит поставленное стоймя полено. Он снова развел руками, прокричал сиплым сорванным голосом:
– Черт, я совсем не думал… Но что сделано, то сделано!..
