Автор
Иван Трегубов, следователь по особо важным делам, забыл о метели и сосредоточился на поисках своей сестры Софьи. Подснежники блуждают по улицам, скрывая их от глаз - где же они сейчас? В доме Трегубова всё тихо, как молчаливый покой, и это лишь подчеркивает необычность момента....
– Это неожиданно, но не странно, это говорит всего лишь о том, что твоя версия была не верна. Что тебя смущает?
– То, что он вел очень странные речи, – Иван поднял взгляд от чашки и посмотрел на своего друга.
– Какие же?
– Например, о том, что в Америке лучше жить, о том, что здесь свобода.
– Что тут необычного, – перебил Трегубова Торотынский, – я тоже так думаю, странно было бы думать наоборот.
– Ты это другое дело, а тут речь о жандарме, об офицере который давал присягу. Он прошёл конкурс, чтобы попасть на свою должность.
– А почему ты его спровоцировал? – поинтересовался Михаил.
– Он не стал разговаривать про розы.
– Прости не понял?
Трегубов вздохнул и рассказал своему товарищу о ротмистре Смирнове и условных фразах, которыми должны были обязательно обменяться Иван и агент в Нью-Йорке.
– По моему опыту, – продолжал Иван, – бывшие военные не отходят от уставных ритуалов, это у них проникает в само сознание и остаётся в нём до конца их дней.
– Ты полагаешь, что тут что – то нечисто? – с тревогой спросил Михаил.
– Ещё не знаю, но, как я уже сказал, всё это странно. Я просил Станкевича узнать адрес Надеждина, а сегодня он в ответ прислал мне записку с предложением встретиться с ним вечером. Якобы у него есть для меня важная информация.
– Где?
– Какая-то улочка выходящая на Бродвей.
– И что ты решил? – спросил Торотынский.
– Решил пойти и выяснить что происходит.
В назначенный час Иван стоял на углу темной улочки, уходившей в глубь Манхеттена.
– Александр? – осторожно спросил Трегубов.
– Да, это я, – ответил ему голос Станкевича, а через несколько секунд отсветы с Бродвея упали на его настороженное лицо.
– Вы узнали адрес Надеждина?
– Нет, – приблизился к Ивану Станкевич.
– Тогда зачем же Вы позвали меня сюда?
– Сказать, что Надеждин снова уехал в Москву.
Станкевич словно невзначай сделал ещё шаг, приблизился к Трегубову вплотную и сунул руку в карман. Иван кашлянул.
– Вы в этом уверены, что он в Москве? – спросил Михаил.
Торотынский внезапно вышел из-за угла и встал рядом с Иваном. Лицо Станкевича заметно исказилось. Он вынул пустую руку из кармана и немного отступил.
– Так вы вдвоем, – невольно вырвалось у него.
