В дрогнувшем ухе зазвучало недавнее слово, заставив прерваться память. Кровь ринулась к лицу, и я отчаянно попыталась разобраться в напористых словах брата, до боли знакомого голосе. Этот родовой закон требовал долга, но моему сердцу он казался необъяснимым трагизмом. Оказавшись в центре скрытой войнушки между кланами, я пыталась найти свой курс, не теряя сознания даже тогда, когда мир вокруг стал невероятно холодным и полным опасности....
Она едва заметно кивнула, тонкие губы дрогнули в намеке на улыбку, а потом ее лицо вновь приняло невозмутимое выражение.
Эрионар протянул мне бокал.
– Эльсамин, выпей воды, тебе станет легче.
Наши руки случайно соприкоснулись, и меня прошил болезненный импульс, отозвавшийся в голове колокольным звоном.
Я с трудом подавила стон и так вцепилась в бокал, что зубы клацнули о стекло.
Эрионар отпрянул, его лицо побледнело, челюсти сжались.
– Вы можете объяснить, что с моей женой? – Айренир свирепо уставился на Леоверена.
Тот меланхолично пожал плечами и ответил с обезоруживающей простотой:
– Она виалле моего сына. Как бы мы ни закрывали на это глаза, как бы ни тешили себя иллюзиями, но против истины не пойдешь. Эльсамин, – он посмотрел на меня внимательно и серьезно, – ты спасла нашего сына, и мы тебе за это благодарны. Ты позволила вашим аурам слиться, а значит, признала себя его виалле. Но связь не завершена. Она будет мучить вас обоих безумной болью, и чем дальше, тем больше. Пока вы не закрепите ее по всем правилам.
Теперь я внимательнее посмотрела на Эрионара.
Он выглядел нездоровым, на висках блестели капельки пота, чувственный рот был сжат так крепко, что губы превратились в узкую полоску. Его тело по-прежнему казалось очень худым, а из ворота камзола торчала тощая шея. В глазах асура читалась печаль, вина и робкая надежда. А еще неприкрытая боль.
И тогда я все поняла. Не мне одной плохо, он тоже чувствует это. Эта боль принадлежит нам обоим! Циркулирует по замкнутому кругу между нами двумя и не может успокоиться.
– Владыка, – голос Айренира над моей головой был холоден и сух, – я понял, о чем вы говорите. Джанна, ты же знала, да? Сама ведь прошла через это. Сколько у нас времени?
– Неделя, не больше, – ответила она, отводя взгляд.
– А что потом? – слабо пискнула я.
– Безумие. Но может быть и хуже."
"Да уж, куда там хуже?! Что же это получается! Спасая Эрионара, я сама себя подставила? Теперь мне остается либо сойти с ума от незаконченной связи, либо согласиться на божественный брак.
Айренир сжал меня так, что захрустели кости. Он уткнулся мне в макушку, вдыхая запах моих волос, а потом глухо обронил:
– Все будет так, как скажет Эль. Я приму любое ее решение.
