В дрогнувшем ухе зазвучало недавнее слово, заставив прерваться память. Кровь ринулась к лицу, и я отчаянно попыталась разобраться в напористых словах брата, до боли знакомого голосе. Этот родовой закон требовал долга, но моему сердцу он казался необъяснимым трагизмом. Оказавшись в центре скрытой войнушки между кланами, я пыталась найти свой курс, не теряя сознания даже тогда, когда мир вокруг стал невероятно холодным и полным опасности....
Потемневшие от страсти глаза смотрели прямо в душу, завораживая и лишая последних крох самообладания.
Губы темного принца с неожиданной жаждой впились в мой рот, заставляя издать тихий, жалобный стон. В одно мгновение я оказалась распластанной под Айрениром с поднятыми над головой руками, которые он с легкостью удерживал, сцепив мои запястья сильными пальцами.
Обескураженная, я замерла, не зная, что делать. Его губы смягчились и теперь ласкали мой рот чувственными прикосновениями. Я опять застонала, не в силах справиться с охватившим меня жаром.
Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что Айренир чересчур бодр для того, кто вчера едва выжил. В его движениях не было ни нежности, ни осторожности, наоборот, он точно клеймил меня каждым поцелуем, каждым прикосновением, будто хотел наказать за все время моего отчуждения. Так солдаты берут женщин в захваченных городах – не прося и не обещая милости.
Я цеплялась освобожденными руками за его плечи и не знала, то ли оттолкнуть, то ли крепче прижать.
Но эта грубая поспешность оказалась настолько возбуждающей, что я начала плавиться в его руках, как свеча. Раздался тихий треск ткани, и прохладный воздух коснулся моей обнаженной груди. Горячие губы оставили мой рот, истерзанный страстным поцелуем, и двинулись вниз по шее: изучая, лаская, то покусывая, то зализывая. Они достигли полушарий груди и на мгновение замерли.
Издав приглушенный стон, он накинулся на мою грудь с такой жаждой, что я невольно выгнулась ему навстречу. Его губы обхватили розовую вершину, втянули в рот, обвели горячим языком.
Я заметалась, пытаясь вырваться. Мне и в голову не приходило, что это может быть так остро, так чувственно, как прикосновение к оголенным нервам.
"Айренир навалился всем телом, подмял под себя, и теперь уже ничто не мешало ему продолжать эту сладкую пытку. Легкими прикосновениями губ он рисовал на моей коже пламенный узор, выжигая его будто каленым железом. Чуткие пальцы ласкали каждый сантиметр моего тела, постепенно освобождая от одежды. Мой принц шипел сквозь зубы что-то бессвязное, похожее на ругательства, но я не понимала.
