Автор
Новая работа — вы куда? Охранник суровым окриком останавливает Алину Морозову. Растерянная и немного нервная девушка вытаскивает из сумки паспорт, но охранник лишь гневнее смотрит, словно предполагая, что она попытается украсть футболку хоккеиста. Алина представляет себя: "Здравствуйте, я Алина Морозова". В этот момент мужской голос из-за охранника приветствует девушку, и атмосфера становится еще более напряженной и загадочной....
Я тоже стараюсь быть тише воды ниже травы. Глаз на него не поднимаю, изотоник исправно приношу, во время процедур и массажа жду его в коридоре, как верная татарская жена.
Багров же меня с тех пор практически перестает замечать.
Он больше не хамит мне, не грубит, не пристает, обращается исключительно по делу – и все это с безразличным лицом и холодным, практически ледяным взглядом.
Через два дня я возвращаю ему телефон (купила новый с аванса) и надеюсь хоть на какую-то реакцию, но он с равнодушным кивком берет его у меня из рук и швыряет в сумку.
Кажется, нашему общению конец.
С одной стороны, теперь нет никаких проблем с выполнением обязанностей ассистента, а с другой… все стало как-то не так.
В конце недели я сдаюсь и признаюсь сама себе, что соскучилась по тому Багрову, которого успела узнать. По его грубоватой заботе, по ехидным ухмылкам и странному чувству взаимопонимания. Но если вернется это, вернутся и провокационные приставания в раздевалке, вернутся темные голодные взгляды, от которых становится жарко и страшно одновременно.
Я этого не хочу.
Или хочу?
Уже не знаю. Кажется, я сама в себе запуталась.
***
Воскресный матч – первый в этом сезоне, а для меня это в принципе первая игра, которую я буду смотреть, потому что раньше я хоккеем как-то не интересовалась.
Интересно, наши выиграют? Говорят, что команда из Магнитогорска тоже сильная и что сражение будет непростым. На трибунах так громко орут и свистят, что у меня уши глохнут. А это ведь еще даже матч не начался!
Я сижу по левую руку от главного врача, кутаюсь в большеватую мне толстовку с эмблемой нашей команды, и дико нервничаю.
– Морозова, не ерзай.
– Я переживаю.
– С чего это?
– Ну вы сказали, что я буду вам помогать, если что-то случится на матче. А вдруг я не справлюсь?
– С чем ты там не справишься? – сердится Дмитрий Петрович. – У тебя среднее медицинское образование! Что ты, лед к шишке не приложишь? Инструменты не подашь, пока я буду очередную бровь зашивать?
– Приложу.
– Ну вот и все.
Крики становятся еще сильнее: на лед выходят хоккеисты обеих команд. Их много, они нарезают круги под восторженный ор болельщиков, но я смотрю только на одного игрока. С номером тринадцать на форме.
Его фигура стремительно скользит по льду, он даже среди огромных хоккеистов выделяется ростом и шириной плеч, и толпа просто сходит с ума. Сзади на трибунах я слышу не только мужской рев и свист, но и визгливые девчоночьи выкрики.
