Автор
Мужчина привлекал внимание сразу: высокий рост, странный выбор одежды — черный плащ, стоптанные ботинки. Его манера поведения была спокойной и непринужденной в мире неспешных торговцев на рынке, каждый из которых стремился вырваться вперёд.
Впереди раздался тяжелый грохот кованых сапог и крики:
— А, ну иди сюда, мерзавка мелкая!
И навстречу ему, прямо под ноги выкатился маленький пушистый комок. Неуклюже взмахнув крыльями, Эсса попыталась проскочить мимо Маэса, но тот одним молниеносным движением встал у нее на пути и, подхватив за шкирку поднял, в воздух.
— Попалась.
Маленькая рысь зашипела и вцепилась зубами в его руку, но когда Маэс никак не отреагировал, продолжая молча наблюдать за ее бунтом, она как-то сникла, перестала его жевать и угрюмо свесила кисточки.
"— Вы поймали ее…слава богам, — следом выскочил запыхавшийся стражник. — только дверь приоткрыли, чтобы еду принести в башню. А она — шмыг! И понеслась! Боялись, что на улицу вырвется и все, поминай как звали, а она сюда прибежала с перепугу.
Маэс хмыкнул, потому что маленькая рысь выглядела сердитой, решительной и расстроенной, но никак не испуганной.
— Давайте, я отнесу ее обратно
Снова раздалось шипение.
— Не надо. Пока будет со мной. — коротко распорядился Маэс, и когда горе-няньки ушли, поинтересовался, — ты ведь к ней шла?
Эсса жалобно и совершенно по-детски шмыгнула носом.
Главный целитель был категорически против живности на его территории и даже от кхассеров неизменно требовал, чтобы те были в человеческом обличии, но, когда в палату вошел император с котенком на руках, ему никто не сказал ни слова.
А Эсса, увидев Мел, начала отчаянно вырываться.
— Пусть будет здесь..
— Вдруг сбежит? У нас некому за ней присматривать, — о шальном характере маленькой Эссы знали все
— Не сбежит, — уверенно произнес он.
— Почему она к матери своей так не бежит? — поинтересовался один из целителей.
Он просто не знал, что между потерявшей разум Софи и ее маленькой девочкой, рожденной от нелюбимого жестокого кхассера, никогда не было настоящей связи.
А еще никто из них не подозревал, что Софи, заснувшая в своей белой камере, больше не проснется. Она тоже была там, где тепло и хорошо и, наконец, стала счастливой.
