Автор
Мужчина привлекал внимание сразу: высокий рост, странный выбор одежды — черный плащ, стоптанные ботинки. Его манера поведения была спокойной и непринужденной в мире неспешных торговцев на рынке, каждый из которых стремился вырваться вперёд.
А потом он тебя поймал и заставил успокоиться…Все он.
Конь нетерпеливо всхрапнул и тряхнул густой гривой.
— Он, — убежденно кивнула Мелена, — он…
Все сводилось к этому незнакомцу. Он был в центре всего.
Мелена развернулась к воинам:
— Схватить мужчину в плаще. И привести во дворец, — приказ легко сорвался с ее губ. Она была уверена в своем решении."
"Воины тут же бросились исполнять, а Мелена продолжила свой путь в одиночестве, чувствуя, как понимается волна нетерпения. Ей хотелось знать, кто он такой, откуда, зачем пришел в Асоллу.
Ждать пришлось долго. Она уже пристроила нового жеребка в конюшню, проверила тренировочные площадки, и теперь ходила двору, раздраженно пиная перед собой маленький камень.
Наконец, вдали послышались голоса и звон шпор по брусчатке. Спустя пару мгновений во двор вошел тот самый мужчина, безраздельно завладевший ее вниманием, в окружении воинов.
Пальцы невольно сжали рукоять плети, неизменно висящей на поясе. В какой-то момент, Мелена поняла, что не дышит, во все глаза наблюдая за его приближением. Его движения были уверенными, а походка легкой, и по-звериному пружинистой.
— Почему так долго? — голос не подвел. Получилось хлестко и требовательно.
— Пришлось его поискать…
— Не важно, — отмахнулась, подступая ближе к мужчине.
Он смотрел на нее сверху вниз, губы сжаты в жесткую линию, в глазах — штиль. Ни одной эмоции, лишь холодное пристальное внимание.
Прячась за маской ледяного пренебрежения, Мелена рассматривала его, испытывая дикое волнение. Сердце гремело так, что казалось, его слышат все в округе. Каждая дворовая шавка, каждый проходящий мимо человек.
— За что меня задержали? — спросил он, — в чем моя вина?
От его спокойного голоса на затылке дыбом вставали волосы.
Мелена была обескуражена. Она никак не могла понять, почему при виде этого бродяги, хотелось по-кошачьи выгнуть спину и зашипеть.
… Потому что не бродяга он, — нашептывало чутье, — не бродяга. А кто-то другой. Хищный, опасный, цинично прикрывающийся маской обычного человека.
Это же чутье настойчиво твердило, что надо держаться подальше от него.
