Автор
Анна проникалась нестерпимым жаром и пустыми горлышками водой для напитков. Песок колол ее кожу и заполнял каждое дыхание — в воздухе, в пище, даже между глаз. Время оставило на лице Анны лишь желтоватую сухость от солнца и незаживающую розовую рану — место, где когда-то было здоровое белое лицо....
– Вы говорили с Джуу о луноликих девах? – скажи «да».
Перед глазами стояла пелена, я правда это делаю? Время словно остановилось, я уставилась на его губы, ожидая ответа.
Просто скажи «да». Не надо усложнять…
– Не было времени.
– Вы же долго о чем-то разговаривали, неужели не предоставилась минутка.
– Каждому вопросу свое подходящее время, не нужно торопить события.
А вот я, кажется, поторопилась.
– Вы отпустите меня, когда отыщете артефакт? – больше ничего не пришло в голову.
– Да, принцесса, отпущу, – такого волнения я не испытывала давно, я точно не ослышалась, у меня не слуховые галлюцинации.
– Вы же врете, – провела между нами ножом, и тут же была схвачена за руку.
– Зачем мне врать? – рука зависла у шеи орка, он пристально смотрел на меня, прожигая взглядом, – Мне не нужна рабыня.
Стало так обидно от его слов. Женщины воистину самые глупые существа во всех существующих мирах. Мне бы радоваться, что меня отпустят, а не обижаться. Но почему тогда меня так ранили его слова? Сердце колотится, из-за шума в ушах не слышу собственного голоса, в крови бурлит адреналин.
Я же хуже его орчанки.
Между нами не только нож.
– Хочешь меня убить? – он прижимает руку с ножом к коже, – Так ненавистен тебе?
– Вы же знаете, что я не смогу из-за ошейника.
Он надавливает сильнее, капля крови сочится, а меня душит ошейник, не хватает воздуха, а может это вовсе не он, а неудержимая ревность, и вместо ножа ему в глотку, впиваюсь своими губами в его.
ГЛАВА 24
АННА"
"Целоваться с орком не тоже самое, что с человеком. Их клыки не приспособлены для этого. Но стоило мне коснуться губ генерала, как его язык ворвался в мой рот. Я безропотно пропустила его, позволяя нашим языкам сплестись. Мы то вступали в сопротивление, то нежно ласкали друг друга. Грудь ходила ходуном, не понимала, что я творю.
Он подхватил меня и со мной выбрался из лохани, вжимая меня лопатками в стену.
Обхватываю его торс ногами, висну на нем, руки запутываются в волосах, цепляются за спину, царапая ее, вымещая всю обиду.
Переносит меня на стол, познавший в прошлый раз мое наслаждение. В это раз он хочет повторить, рука властно размещается между ног.
