Автор
Анна проникалась нестерпимым жаром и пустыми горлышками водой для напитков. Песок колол ее кожу и заполнял каждое дыхание — в воздухе, в пище, даже между глаз. Время оставило на лице Анны лишь желтоватую сухость от солнца и незаживающую розовую рану — место, где когда-то было здоровое белое лицо....
Последние события вызывали противоречивые эмоции, всколыхнули давно забытое…
Прекрасно помнил мать… Будучи ребенком много не понимал… Дал себе клятву, что никаких человеческих женщин в моей жизни. Смотреть противно как орки издеваются над ними, но это в их природе. Я рожден полукровкой, мне никогда не стать кем-то одним, но с детства старался вытравить все человеческое в себе…
Пришлось приложить все усердие, чтобы орки стали уважать, чтобы родной отец смотрел на меня ни как на человеческое отродье.
Матери не стало, когда мне исполнилось семь. Тогда я не знал причину ее смерти. Лишь спустя годы, обучаясь военному делу, один из тогдашних генералов гоготал надо мной, что имел мою мать, как и остальные приближенные отца… Он подарил ее им…
Я тогда отрезал ему яйца… Он явно не ожидал такой прыти от мальца, недооценил степень моей ненависти.
«Ублюдок, недозеленый», – самое распространенное, что я слышал в свой адрес, детство прошло, оголяя суровую правду. Но оно и закалило не хуже рорхоресткой стали.
Непрерывные тренировки от рассвета до заката, постоянные бои, соперничество, агрессия.
Раз за разом поднимался с колен, ни раз приходилось пройти по краю в бою, держась на волосок от смерти, доказывая всем что я что-то стою.
«Генерал, свирепый» – уже никто не осмелится назвать меня ублюдком в лицо, хоть и уверен, за спиной некоторые не отказывают в этом.
В нашем мире нет места любви, нежности. Это не значит, что мы не живем обычной жизнью и постоянно воюем, просто орки в первую очередь воины, это в наших жилах, это впитывается с молоком матери. Но признаться, в последнее время я что-то устал… Дух побед не приносит удовлетворения и былой радости…
Картина в шатре у Рукка напомнила мне то, что я так пытался забыть, стереть навсегда, но эта часть все равно скрыта где-то глубоко, как бы я ни пытался убежать от человеческой части.
Ни один орк не позволит, чтобы у него забрали то, что ему принадлежит.
