В руках Роннара таинственный кубок игристого вина не мог скрыть жарущую мечту о губах прекрасной Рэйны, которая теперь станет его Трофеем императора. Его дыхание становится быстрее и чаще с каждым блюдом на столе, пока он наконец не выпьет последний кубок и впервые открывает двери своего подсознания....
Ее голос даже не дрогнул.
Роннар жадно следил, как рубашка медленно соскальзывает все ниже, пядь за пядью открывая вожделенное тело. И набат в его голове звучал все сильнее, заглушая голос разума.
Но вот руки Валенсии опустились, и рубашка скользнула вниз. Растеклась у ног белой лужицей.
Принцесса равнодушно переступила ее и все тем же бесстрастным тоном добавила:
- Вам понадобятся силы, чтобы исполнить свое обещание…
***
Она сама предлагала себя. Кто устоял бы перед таким соблазном?
Здравый смысл заглушили инстинкты, помноженные на неистовое желание плоти.
Сгорая от страсти, он окинул голодным взглядом ее девственную грудь. Два упругих белоснежных холмика и ярко-красные вишенки сосков.
Они манили его.
Тяжело дыша, Роннар шагнул, сокращая расстояние меду ними. Его ладони легли ей на плечи. Пальцы закололо от желания сжать сильнее, ощутить упругость и тепло ее кожи.
Он не мог поверить, что она здесь, в его руках. По собственному желанию. Это было все, чего он хотел. Ее согласие.
Сначала он разбудит тело своей супруги.
Почти не касаясь, ладони Роннара невесомо заскользили вдоль ее плеч. Пальцы коснулись тонких ключиц, осторожно погладили, потом спустились к груди. Он слегка сжал нежные полушария, наслаждаясь ощущением того, как идеально они уместились в его ладонях. Обвел ареолы, коснулся напряженных вершинок подушечкой большого пальца…
Ему показалось, что он услышал судорожный вздох, сорвавшийся с губ Валенсии.
Где-то внутри заворочалось уязвленное самолюбие. Но его слабое возмущение было тут же забыто.
Руки Роннара продолжали изучать тело принцессы, опускаясь все ниже и ниже. От груди к чувствительному животу, вдоль стройных бедер, к упругим ягодицам…
Он хотел ее всю. Прямо сейчас. До дрожи.
Он отдал бы все за возможность сделать ее своей, войти в ее тело и почувствовать, какая она внутри.
Ни одну женщину он не желал столь безумно. Ни одна женщина не вызывала у него таких чувств. А если учесть любвеобильность драконов и то, что последний раз он был с женщиной еще до встречи с принцессой, то сейчас его выдержка слабела с каждой секундой, угрожая уступить желаниям плоти."
"Шумно выдохнув, он опустился перед ней на колени. Его ладони стиснули девичьи ягодицы, губы прижались к нежной коже чуть ниже пупка.
