В руках Роннара таинственный кубок игристого вина не мог скрыть жарущую мечту о губах прекрасной Рэйны, которая теперь станет его Трофеем императора. Его дыхание становится быстрее и чаще с каждым блюдом на столе, пока он наконец не выпьет последний кубок и впервые открывает двери своего подсознания....
Кто-то стоял в нескольких шагах от нее, скрываясь в густой листве. Лунный свет освещал очертания высокой фигуры, но лицо незнакомца оставалось в темноте.
Мужчина стоял на довольно приличном расстоянии, не делая ни малейших попыток приблизиться. И все же Валенсия невольно сделала шаг назад.
- Кто вы? – ей хотелось надеяться, что голос не дрогнул. – Что вы здесь делаете?
Девушке показалось, что незнакомец слегка усмехнулся.
- Этот вопрос я хотел бы задать и вам.
Ленси прищурилась, окидывая мужскую фигуру напряженным взглядом.
Высокий, широкоплечий. В простом черном камзоле и бриджах того же цвета, заправленных в сапоги. Горло повязано белоснежным платком - единственным светлым пятном во всей его темной фигуре. Да еще вокруг петлиц отливают серебром галуны. Слишком простое одеяние для благородного льера. Скорее всего, это чей-то оруженосец или слуга. И он тоже ее рассматривал, совершенно не стесняясь.
Девушка на секунду задумалась.
Сказать, что она принцесса Этрурии и не обязана отчитываться перед первым встречным? Нет, это слишком чревато.
Ох, лучше остаться инкогнито, тем более что и таинственный незнакомец не спешит себя называть.
Но пока девушка размышляла над тем, как назваться, мужчина снова заговорил:
- Ты не похожа на служанку, и я тебя здесь раньше не видел.
Девушка недовольно поджала губы.
Да кто он такой, чтобы «тыкать» ей! Принцессе Этрурии!
Она уже набрала побольше воздуха в легкие, чтобы поставить нахала на место, но в последнюю секунду проснувшееся благоразумие успело захлопнуть ей рот.
- А ты тот кифард, чье пение мешает мне спать, - буркнула она не слишком любезно.
- И потому ты бродишь одна в темноте по незнакомому саду? Смелая дева.
В тоне мужчины звучала насмешка. Он явно потешался над ней, словно бы не заметив ее фамильярности. Значит, и вправду слуга. Благородный льер уже бы поставил на место, напомнив о том, как следует обращаться к высшему сословию.
губу, Валенсия запахнула мантилью на груди и стиснула ее концы в кулачках.
