В холодном подземелье, где воздух казался ароматом гниения, Мила и Артур переглядывались с неуместным спокойствием. Неприкрытые тела заставляли дышать тихим скрежетом, но в глубине камеры царил шёпот приговора: "Ты не работаешь в агентстве". Мила боролась с паникой, глаза её стекленели от страха, и сердце тонуло в тишине....
Ок. Давай так, Милослава. Сейчас ты встанешь и снова сходишь в душ. Помоешься. Приведешь себя в порядок. Подумаешь.
Каждое его слово кирпичами опускались на её плечи.
Что там говорили про Глеба?
Ох, лучше не вспоминать… Иначе она не то, что говорить, двигаться не сможет.
А надо.
До ванной - так точно.
На мужчину она не смотрела. Но судя по звукам, одеваться он не спешил.
- А потом выходишь ко мне. И мы разговариваем. Предупреждаю один раз, Милослава: станешь дурковать – будут последствия.
Если он рассчитывал подобными словами успокоить её, то добился противоположного эффекта.
Тут впору было засмеяться над своей наивностью. Никто её, глупую, успокаивать не будет. Напротив, ей предстоит разбор полетов.
И полет безоблачный определенно не будет.
- Сумку свою мне сюда. Хотя я сам заберу. Ни звонков, ни связи. Сначала разговор со мной. К двери рыпаться тоже не советую. Мила… Я вообще тебе не советую меня злить. Потому что… Сама понимаешь, в какой ситуации ты оказалась. Теперь всё – марш в ванну! Жду в гостиной.
Мила по окончанию его речи вздрогнула, глотая слезы.
Мамочки… Ни мыслей, ни каких-либо оправдательных слов. Лишь удушливый страх, что пронзал насквозь.
Надо встать с кровати. И дойти до ванной. Там она сможет укрыться от мужчины хотя бы ненадолго.
- Десять минут тебе даю. Не выходишь – иду за тобой.
Жестко говорил. Бескомпромиссно.
Он ещё и мысли её считывает… Прекрасно, лучше придумать нельзя.
Вцепившись в покрывало мертвой хваткой, Мила кое-как, морщась от саднящей боли, спустила ноги на пол.
Теперь надо сделать шаг и не упасть, не свалиться кулем.
Сделала и не упала.
ГЛЕБ
- Ты, щенок! - он рычал, сдерживаясь из последних сил. - Быстро ко мне. Адрес, думаю, говорить не надо.
- Еду, Глеб. Минут сорок и…
- Тридцать! – рявкнул и швырнул телефон.
Глеба потряхивало.
Докатился…
Всё ещё не утруждая себя одеждой, прошел к бару, взял вискарь, стакан, плеснул на дно и выпил, не поморщившись.
Он шкуру сдерет с этого щенка! Ушлепок малолетний!
Хорошо разыграл партию! Браво!
А он повелся!
Видимо, совсем мозги поплыли.
Глеб посмотрел в сторону ванной. За дверью, за которой, осторожно ступая босыми ножками, скрылась Милослава.
От неё поплыл ведь…
Когда?
Да какая, мать вашу, разница!
Главное – она в его квартире. В ванной. Моется после того, как он её поимел.
Бери больше, Глеб!
Лишил девственности.
Млять!
Ещё налил.
Выпил.
Всё, хватит. Иначе будет перебор, и сорвется не только на Марке, но и на Веснушке.
