В холодном подземелье, где воздух казался ароматом гниения, Мила и Артур переглядывались с неуместным спокойствием. Неприкрытые тела заставляли дышать тихим скрежетом, но в глубине камеры царил шёпот приговора: "Ты не работаешь в агентстве". Мила боролась с паникой, глаза её стекленели от страха, и сердце тонуло в тишине....
Не красней, Мила!
Мужчина резко сел на кровати, отчего покрывало сползло ещё ниже, а в голове девушки каскадом взорвался вопрос: есть ли на Алашееве плавки? Или боксеры, что он там носит? Почему-то Мила вполне допускала мысль, что он может спать обнаженным. И сразу же за первой жаркой волной пришла вторая: она могла ночью снова почувствовать его член.
Например, упирающийся в её попку.
Но резкий тон Глеба быстро вернул её к смыслу того, что мужчина говорил.
- Взрослые мужчины любят заниматься разнообразным сексом.
"Последние предложения мужчина говорил настолько сурово, что Мила уже готова была махнуть на всё рукой и рвануть в ванную, попутно хватая халат, а там одеваться и убегать сломя голову. Взять рюкзак, сесть на поезд и уехать в неизвестном направлении.
Только её же найдут.
Тот же Андрей Борисович обратится к Глебу или к другому из Алашеевых.
- Выдержу наши отношения? – Мила разволновалась ещё сильнее и облизнула пересохшие губы. А ещё она не знала, куда деть руки. Обхватить себя за плечи, укрывшись? Не пойдет. Этот жест характеризуется, как нежелание идти на диалог. А он ей нужен! Поэтому Мила выбрала среднее: одну руку положила на плечо второй, не замечая, что тем самым поддела грудь, и ложбинка стала ещё сексуальнее.
Зато всё замечал Глеб.
- Конечно. Или ты думаешь, что я сойду на роль фиктивного жениха?
- То есть… мы будем вместе спать?
- И не только спать, но и заниматься сексом.
- Глеб… Я…
- Всё. Разговор закрыт. Иди в ванную, собирайся, я вызываю тебе такси.
Он откинул покрывало, Мила мимолетом успела отметить, что на мужчине всё-таки есть белье, и поспешно вытолкала из себя:
- Нет!
И быстро подошла к кровати со стороны мужчины.
Один выброс руки - и её подтягивают ещё ближе.
