В холодном подземелье, где воздух казался ароматом гниения, Мила и Артур переглядывались с неуместным спокойствием. Неприкрытые тела заставляли дышать тихим скрежетом, но в глубине камеры царил шёпот приговора: "Ты не работаешь в агентстве". Мила боролась с паникой, глаза её стекленели от страха, и сердце тонуло в тишине....
Более того, у них… отношения. Серьезно?
Нет-нет-нет.
Из глубины души шло полнейшее отторжение, и тогда у Милы снова возникало желание сорваться в неизвестность. В рюкзаке по-прежнему лежали деньги. Много денег. На них она могла бы прожить несколько лет безбедно. Если снять квартиру в пригороде, это где-то десять-пятнадцать тысяч рублей. На жизнь в месяц ей вполне хватит двадцать-тридцать. Даже не работая. А если она найдет подработку? Художницей вряд ли у неё получится, но, допустим, той же натурщицей или моделью для учеников художественных студий.
Калькулятор в голове Милы лихорадочно работал. Она и за вещами готова не заезжать. Купит! Ей хватит!
Был момент, когда Мила вскочила на ноги, схватила рюкзак, бросилась к двери. Даже положила руку на замок.
Мила вернулась на диван. Села, как нашкодившая школьница в кабинете директора, положив руки на колени. Нашкодившей она и была. Так начудила, что не разгрести.
Ничего… Ничего… Всё, что ни делается, делается к лучшему. Значит, так надо было.
Когда дверь приоткрылась, и в квартиру не спеша вошел мужчина в костюме и с безразличным лицом, Мила снова вскочила на ноги.
- Милослава Сергеевна, добрый день.
Мужчина говорил спокойно, словно речь шла о чем-то обыденном.
Высокий и широкоплечий доверенный Алашеева выглядел так, как и должен выглядеть телохранитель влиятельного человека. Он внушал страх и желание незамедлительно делать то, что велят. Идеально выбритый подбородок отдавал легкой синевой, говорящей о том, что уже к вечеру пробьется щетина. Ему бы отрастить аккуратную модную бороду, легче было бы.
- Хорошо. Поедемте.
От такого не убежишь…
Мысли о побеге никак не желали покидать буйную головушку Милы, как она себя ни тормозила и ни уговаривала. О побеге надо было думать раньше. Она даже со своими долларами могла попробовать. Конечно, орлы Тойского или Алашеева, кто их разберет, присматривали за ней, но попробовать можно было.
Сейчас поздно уже.
Милу усадили в шикарное авто. Карим занял сиденье рядом с водителем.
