В холодном подземелье, где воздух казался ароматом гниения, Мила и Артур переглядывались с неуместным спокойствием. Неприкрытые тела заставляли дышать тихим скрежетом, но в глубине камеры царил шёпот приговора: "Ты не работаешь в агентстве". Мила боролась с паникой, глаза её стекленели от страха, и сердце тонуло в тишине....
Она будет выглядеть ущербно, если придет не накрашенной и с неухоженными волосами.
Мила взялась за дело. Суета должна помочь отвлечься.
Не всегда получалось, правда. Девушка постоянно выглядывала из комнаты, прислушиваясь. Спускалась вниз приготовить покушать и сварить кофе.
Тишина.
Позвонить отцу?
Мила упрямо сжала губы.
Не будет.
Он же тоже мог бы позвонить…
Если отсутствует Олег, значит, суета началась рано утром. Он даже о ней не спохватился.
В семь, когда Мила уже была почти готова к ужину с Алашеевым, приехала машина отца.
Отец входил в дом. Угрюмый и злой. Сразу же направился к бару. Миле притормозить бы, а ещё лучше остаться в комнате, но её несло вперед. Словно черти подталкивали в спину.
- Папа…
Она остановилась посреди комнаты. Отец выглядел ужасно. Помятый, какой-то всклокоченный. Мила лихорадочно осматривала родителя. Невредим - уже хорошо. Мало ли… Вспылил, полез в драку.
Папа не спешил поворачиваться. Налил себе водки. Выпил. Налил вторую.
У Милы сдавило в груди. Пьяный отец мог наговорить и ей лишнего. Обидеть - тоже мог…
И хотя ей сказали, что отныне её никто не тронет, в их доме они с отцом находились вдвоем.
Шумно поставив бутылку на стеклянную полку, грохнув об неё и стакан, он повернулся лицом к Милославе. Некоторое время молчал, давя взглядом прищуренных глаз.
Мила интуитивно свела колени и, подняв руку, собрала полы халата на груди.
Девушка тоже молчала. Моргнула раз, потом второй.
Но когда отец выдвинулся в её сторону, сердце скакнуло куда-то в горло, в ушах зазвенело."
"Он надвигался на неё, как предгрозовая туча. А она стояла и ждала.
Скажи хоть что-нибудь…
Оправдайся.
Но язык прирос к нёбу, и отказывался что-либо выдавать.
Отец остановился в полуметре от неё. Достаточно близко, чтобы она увидела наотмашь хлещущую ненависть в его глазах.
Нет…
Не может быть…
Она ошиблась.
- Пап, - её голос прозвучал жалко. Она тянулась к единственному близкому человеку.
- Ты!..
Верхняя губа родителя дернулась в оскале, ноздри гневно затрепетали.
Отец, подавшись вперед, занёс руку кверху.
Мила сжалась в ожидании удара, крепко зажмурилась.
Уши заложило.
