В холодном подземелье, где воздух казался ароматом гниения, Мила и Артур переглядывались с неуместным спокойствием. Неприкрытые тела заставляли дышать тихим скрежетом, но в глубине камеры царил шёпот приговора: "Ты не работаешь в агентстве". Мила боролась с паникой, глаза её стекленели от страха, и сердце тонуло в тишине....
Но я беспокоилась и…
- Тебе следует выполнять то, что я говорю, Мила.
- Я помню. Иначе будут проблемы, - она едва ли не дословно процитировала утренние слова Алашеева.
Мила не узнавала себя. Мужчина сидел достаточно близко от неё, это вначале ей показалось, что между ними пропасть. Да, их бедра не соприкасались, всё-таки машина премиум-класса, ориентированная в первую очередь на удобства и комфорт владельца. Она знала: он опасен. Его сдержанность – это напускное. И между тем внутри неё возрастала волна протеста.
Подтверждением послужил легкий прищур. Предупреждение, на которое она должна была отреагировать.
Может быть, Мила так и поступила бы. Заставила бы себя снова стать послушной и всем удобной Милославой, если бы не слова отца, которые до сих пор звучали в голове и продолжали ранить. Неизвестностью, необоснованностью в том числе.
- Мне не хотелось бы думать, что ты осознанно нарушила мой запрет.
- Мне надо было поговорить с Марком, и я…
Она не договорила, потому что мужчина, не делая резких движений, подался вперед. К ней. Зато она не успела отпрянуть, да и куда ей деться в замкнутом пространстве автомобиля. Краем глаза Мила отметила, что между водительским сиденьем и задними возведена перегородка. Правильно, чтобы лишние глаза и уши не видели и не слышали, что происходит сзади.
Договорить Мила не смогла. Сама же и замолчала. Потому что когда над тобой нависает мужчина, становится не до разговоров.
Она разозлила зверя? Но чем? Парой замечаний? Но тогда как они будут общаться?
Или… ему не надо общения?
- Непослушным девочкам я закрываю рот, - глухо и как-то надсадно проговорил Алашеев, прежде чем два пальца, до сих пор хранившие запах крепкого табака, коснулись её губ.
Мила сразу же притихла, не осознавая, как расширяются её глаза.
Глеб тем временем поменял положение тела, придвинулся к ней.
Глебу это и требовалось. Потому что он сразу двумя пальцами нырнул ей в рот. Мила позабыла, как дышать. Слегка солоноватый, терпкий вкус его пальцев шокировал. Это было… интимно. Очень. Она и в мыслях не могла предположить, что мужчина вот так запросто вставит ей пальцы в рот.
