В холодном подземелье, где воздух казался ароматом гниения, Мила и Артур переглядывались с неуместным спокойствием. Неприкрытые тела заставляли дышать тихим скрежетом, но в глубине камеры царил шёпот приговора: "Ты не работаешь в агентстве". Мила боролась с паникой, глаза её стекленели от страха, и сердце тонуло в тишине....
Пока Мила пыталась немного разобраться и свести концы с концами, она снова упустила что-то важное, потому что голос, в котором уже не наблюдалось спокойных ноток, едва ли не впечатал её в кресло:
- Посмотри на меня, Мила.
Девушка растерянно моргнула.
- Да? – она сделала вид, что вся обратилась в слух. Что-то она, и правда, расслабилась. Витает где-то. Это и не мудрено, сублимация снова настигла её. Когда напротив тебя сидит мужчина, переступивший закон в пятилетнем возрасте, и ты на некоторое время тесно связана с ним, пытаешься защититься, выстроив вокруг себя броню.
Видимо, Мила выбрала не то время и не то место, чтобы заняться строительством отношений.
- Ты хотя бы делай вид, что со мной, - резко отчитал он её, яростно сверкнув глазами. А Мила внезапно почувствовала некое извращенное удовольствием, что смогла нечаянно вывести его на эмоции. Потому что тон превосходства ей уже надоел.
Все, абсолютно все, кроме Марка, разговаривали с ней подобным образом – сдержанно и покровительственно.
- Я ранее в машине решила, что тебе неинтересно общение со мной, - заметила Мила, всматриваясь в напряженное лицо. Желваки заходили на скулах, ноздри гневно раздувались. У Алашеева хороший самоконтроль. А ещё в рубашке со слегка закатанными рукавами, обнажающими сильные предплечья, он производил ошеломляющее впечатление. Если бы он ночью выглядел так же, она сомневалась, что осмелилась бы озвучить предложение. Или она тешила себя иллюзией? Мила находилась в отчаянии, а оно, как известно, толкает на безумства.
Но из любых безумств надо искать выход.
Глеб подался вперед, забирая всё внимание на себя.
- На будущее, Мила, - он сделал паузу. – Не делай в отношении меня какие-либо выводы.
- Опасно? – вопрос сорвался с её языка прежде, чем она успела его прикусить.
Мила осела, приготовившись к грубости. К тому, что её унижающе поставят на место.
Её спас официант, принесший заказ.
Пока он расставлял блюда, Мила нервно теребила конец скатерти под столом.
Что-то сейчас будет…"
"Может, ей в дамскую комнату сбежать? А потом и вовсе… сбежать?
- Ешь, Мила. Просто ешь.
Девушка не смогла сдержать вздоха облегчения.
Дальше – легче. По мере того, как вечер вступал в свои права, ресторан заполнялся. Сначала к Глебу поздороваться подошёл один мужчина, потом второй. С третьим Глеб извинился и отошёл. Они даже вышли из зала, а когда он вернулся, Мила учуяла запах табака.
