В этой книге мир тихо останавливается, словно замедленная кадр. Женщина медленно прижимается к тебе, её движения мягких как мелодия ночи, но твоя кожа уже горит под ними, словно салфетка в жару. Здесь ты слышишь каждый стон и каждое дыхание — это то, что задерживает время, останавливая сердце читателя....
А так, несмотря на то, что порой было несладко, я связями своими и своего отца не пользовался.
За это уважают. И принимают, как равного. С поправкой на возраст, естественно.
Я не питаю иллюзий.
Те, кто так долго держатся у власти, на таких должностях, давно уже растеряли всякие моральные ценности, переступят через кого угодно на пути к своей цели. Уже переступали. И не раз.
Но все же есть что-то, что ценится даже в этом прожженном мире. Это умение не терять человеческое достоинство.
И такие люди на вес золота.
Их не надо подставлять. Им надо помогать. Потому что потом, в перспективе, больше получить можно.
И вот теперь, разглядывая их спокойные лица, я понимаю, что они тоже все понимают. И знают, что не просто так я так подсуетился.
Но воспринимают это спокойно. Как должное.
В их понимании, я все правильно делаю.
Пригласил посидеть по-людски, вспомнить прежние времена, устроил все тепло и так, как им нравится.
И они тоже не будут херней страдать.
А, возможно, что даже и в курсе моих проблем.
Потому что да, я ни о чем никогда не просил. Но то, что за мной все же приглядывали и ненавязчиво помогали, знал прекрасно. И тоже не вставал в позу.
— Сам-то не хочешь, как в старые добрые, на ринг? — Виктор, выпив залпом коньяк, кивнул на неприметную дверь, ведущую в основной зал спортклуба. Там как раз начинались разминочные.
Через полчаса примерно можно будет и посмотреть. Для этого достаточно выйти из комнаты на не просматриваемый балкон. Оттуда прекрасно видно ринг.
— Нет, форма не та уже, — смеюсь я, и дядьки подхватывают снисходительно.
— Да, я в курсе, — кивает дядя Паша, щелкая гильотинкой очередную сигару, — с утра заместитель принес. Подозрительная активность. Сам-то чего не позвонил?
— Не люблю, знаете же, — я гляжу прямо, понимая, что прелюдия завершилась. Остальные трое мужиков сидят, курят, выпивают, лениво перекидываются картами. И слушают.
— Малинский приглядел земельку, — Василий Сергеевич, один из главных чиновников города, в ведении которого и земельное хозяйство в том числе, усмехается. — И через своих давит. Я хотел тебе, Сереж, звонить уже. А ты, смотрю, молодец, просек ситуацию. И отбиваешься.
Малинский, значит… Я, в принципе, что-то такое и думал. Еще один москвич, открывший уже у нас два больших и на редкость безвкусно выглядящих торговых.
