— Ты злишься? — спрашиваю, когда уже становится невозможно молчать.
Даже радио и то в машине не играет. Тишина давит на барабанные перепонки.
— А ты как думаешь? — быстрый взгляд в мою сторону.
— Почему? Мы ведь не сделали ничего плохого…
— Такой у тебя идеал мужчины, Юль?! — взрывается па. — Трус и лжец? Я думал, мы с матерью воспитали тебя лучше!
— Что? О чем ты? Дан не такой! — вспыхиваю я. — Почему ты называешь его трусом?!
— Потому что, будь он мужиком, он бы честно пришел и все мне рассказал. О тебе, о себе и о вашем гребаном романе. Так поступают взрослые мужики, Юля. А не шкерятся по базам, заставляя наивных маленьких дурочек лгать своим родителям!
— Я не маленькая дурочка, папа! И он хотел! Богдан хотел все тебе рассказать сразу!
— И что же такого случилось, что запал пропал?
— Я случилась! Это я попросила Титова молчать. Он приехал ко мне тридцать первого декабря, чтобы признаться в чувствах. Он собирался уехать, чтобы не портить нам праздник. Я не дала, понимаешь?! — выпаливаю на духу. — И молчать до этой поездки на базу тоже попросила я. Это я виновата, Богдан тут совершенно не при чем!
— Не надо его выгораживать, — морщится па. — Он мужик, Юля. И он должен нести ответственность за свои поступки. Тем более в вашем случае, когда тебе, прости господи, двадцать, а ему сорокет.
Я упрямо сжимаю кулаки и не думая отступать:
— Я никого не выгораживаю. Подумай сам, сколько лет ты знаешь Богдана? Разве это в его характере — прятаться? Нет!
— Это, кстати, отдельная тема, — ухмыляется. — Юля, серьезно? Чем ты думала? Ты себе хоть отдаленно представляешь, что из этих отношений станет через десять-двадцать лет? Мы не молодеем.
— Думала. Не надо разговаривать со мной как с ребенком, — дую губы. — Я все понимаю, и то, что будет через десять лет, меня мало интересует. Я хочу жить и любить здесь и сейчас, ясно?
— Ясно, — кивает па. — Характером вся в мать. Взбалмошная фантазерка в розовых очках, — прозвучало на выдохе с небывалой нежностью. — Все-то у нее существовало по закону чувств. Законы логики отметались сразу.
— Раньше тебе это нравилось,
— И что это значит? — ощерившись, как ежик, сажусь в пол-оборота к родителю в ожидании развернуто-нравоучительного ответа.
В такие моменты умудренные опытом взрослые любят выдавать нудные лекции, подстраивая собственных детей под вбитые их консерваторами родителями стандарты. Секс — это стыдно, дети — это цель существования женщины, жить вне брака — позорно и прочее бла-бла.