– Понятия не имею, кем он может быть, – сказал Глеб Сиверов, задумчиво пощелкивая компьютерной мышью. На плоском жидкокристаллическом экране дорогого ноутбука в корпусе модного серебристого цвета мелькали, сменяя одна другую, картинки, которые были способны повергнуть в состояние близкое к панике даже самых ярых поклонников фильмов ужасов.
Федор Филиппович смотрел на экран спокойно, лишь уголки его тонкого, все еще сохранявшего красивые, твердые очертания рта слегка кривились книзу в подобии брезгливой гримасы.
– С момента смерти прошло уже больше положенных трех суток, – продолжал Глеб, – но человека, который хотя бы отдаленно напоминал его по описанию, до сих пор никто не разыскивает. Я посылал во двор к Кулагину участкового, я сам обошел все квартиры до единой, но этого старика никто не видел, и никто не может даже предположить, кто он был такой и как его звали.
– Кулагин был художником, – напомнил Федор Филиппович, с хмурым выражением лица разглядывая четкую, красочную фотографию резиновой лодки, борт которой был распорот вдоль и оттого напоминал разинутый беззубый рот древнего старика, обладавшего к тому же диковинным зеленым цветом кожи. – Этот человек мог быть его коллегой. Так сказать, товарищем по цеху.
– Насколько мне удалось выяснить, Кулагин старательно избегал товарищей по цеху, – возразил Глеб. – С тех самых пор, как его с треском вышибли из Союза – за правду, как он не без оснований считал. Впрочем, я попытался пройтись по галереям. Уже в первой дама, что стояла за прилавком, разок взглянув на мою фотосессию, забле... Простите, – спохватился он и, повернувшись к Ирине, прижал к сердцу ладонь. – Словом, ей стало нехорошо. Понятия не имею, кто после этого вычищал ящик кассы. Деньги, по крайней мере, точно пришлось стирать.
– Не увлекайся, – с легкой укоризной сказал ему Федор Филиппович. – Все хорошо в меру, в том числе и натурализм. Так что не имеющие прямого отношения к делу детали разрешаю опустить.
– Если опустить детали, не имеющие прямого отношения к делу, ничего не останется, – сказал Сиверов и постучал ногтем по крышке стола-аквариума. – Цып-цып-цып... Смотреть на вас не могу. Тоже небось ждете не дождетесь, когда я свалюсь в вашу посудину и захлебнусь. То-то будет пир!
– К делу, – строго напомнил генерал.
Сиверов пожал плечами.
– Если вы настаиваете... Словом, в первой галерее я ничего не добился, только зря сгубил чистый носовой платок. Во второй я выбрал для своих расспросов мужчину – директора, если не ошибаюсь.
