Мир Мириам - Алисы ошеломлен, когда она объявляет об изменении планов: уезжает из Франции с сыном к своему миллионерскому тирану-мужу. Глаза подруги Марго блестят от предательства, в то время как Мириам уговаривает остаться, ставя перед собой труднейшие задачи: одна в новой стране с незнакомым человеком и его ребенком....
Да что такое? Чего это они там разбушевались? Тоже недовольны поведением папочки? Возмущаются? Ну, потерпите зайки! Родитесь и тогда отца накажете. А я и так наказана.
– Я воды тебе принёс, – оповещает меня Марк, войдя в комнату со стаканом воды. – И валерьянку. Мне твоё белое лицо не очень нравится, Мириам. Может, врача вызовем? Ты меня пугаешь!
– Спасибо, – привстаю и принимаю таблетку, застонав от боли."
"Блин! Надо скорее в себя прийти! Иначе боюсь дело плохо кончится. Так и выкидыш случится может.
– Мириам… – тянет Марк, пока я таблетку пью. – Я, конечно, извиняюсь. Но туалет напротив. Белая дверь напротив этой комнаты, – выдавливает неловкую улыбку.
– А?
– Ты описалась, – смущённо отводит взгляд.
– Описалась? – оборачиваюсь и вижу мокрое пятно на месте, где лежала. Опускаю взгляд на свои штаны и понимаю… – Марк, – поднимаю на него взгляд. – Я не описалась. Я, кажется, рожаю… Это воды… отходят!
– Блин! Что делать?! – хватается за голову. – И почему вы сегодня решили поссориться?! Блин! Блин! Блин! Что делать?
– В больницу!
В больницу едем на скорой.
По скорой меня привозят в мою больницу. Моего доктора, у которого сегодня выходной, вызывают и она приезжает аккурат к нашему приезду. Забирает меня и увозит в свой кабинет, а после в операционную.
Как изначально и планировалось, мне делают кесарево.
Мило так! И приятно!
Всю операцию доктор меня успокаивает и говорит, что осложнений из-за того, что роды раньше начались, никаких нет. Малыши просто пробудут дольше положенного в капсуле для недоношенных. Ничего ужасного и страшного в этом нет.
Со слезами на глазах наблюдаю за тем, как детей по одному достают из меня и осматривают медики. Взвешивают, измеряют. Вытирают. Браслетики на руку надевают.
Они такие крохотные. Малюсенькие. Меньше, чем был Мося, когда родился. Худенькие, красненькие, жалостливые, как котята.
