А третий – впереди по кочкам скачет, – кривлюсь, когда нас подбрасывает и заносит на очередном повороте. Видимо, водитель срезает путь. – Еще и везут нас, как мешки с картошкой. Скажи кому – не поверят.
– Никто об этом не узнает, – рычит Марк, отпуская своего маламута побегать. Оттряхивается от шерсти, чихает.
– Мечтай! – не могу упустить случая позлить брата. – Я расскажу об этой поездке всему твоему медиахолдингу, – достаю телефон, включаю камеру и щелкаю Марка, ослепляя его вспышкой.
Обхватив его за шею, делаю селфи.
– А Златка тебе рекламный баннер нарисует, – прячу гаджет, пока его не забрал разъяренный брат.
– Если не убьет до этого, – Марк меняется в лице и остывает, стоит лишь проверить время. – Черта с два мы успеем.
– Обязаны, – спорю и стучу по клеткам, чтобы водитель услышал и ускорился.
Нас начинает подбрасывать еще сильнее. Приходится взять щенков на руки, чтобы их не кидало по всему кузову.
Мне кажется, что мы продолжаем трястись даже когда минивэн останавливается. Но нам плевать.
Нервы на пределе.
Мы с Марком буквально вываливаемся на улицу и одновременно смотрим на часы. Оглядываемся на Тимура.
– Без пяти, – произносим хором.
Толкаем ворота и влетаем во двор. А там уже все в сборе.
Немая сцена.
Отцы устанавливают фейерверки, но так и застывают рядом с ними. Мамы сжимают пока еще пустые бокалы в руках. Наши любимые жены упирают руки в бока и буравят нас взглядами. И только дети мчатся к нам, обнимая, и с улыбками забирают щенков. Возятся с ними, оставляя своих несчастных пап на растерзание расстроенных мам.
А те не спешат что-либо говорить. Накричали бы на нас – и то легче. Потому что их молчание убивает.
– Я же говорил, что успеем, – разрывает неловкую тишину водитель.
Мы же виновато подходим к женам, надеясь, что переживем новогоднюю ночь.
– Рыжуля, шампанское, – рискует напомнить Марк и поднимает руку с часами. Получает несколько слабых хлопков по груди, а следом – поцелуй.
Притягиваю к себе брыкающуюся Агату, чмокаю ее в холодную щеку.
И подаю ей бокал. Смеюсь, когда она осыпает меня сдавленными ругательствами. Делаю глоток игристого и «закусываю» сладкими губами своей непокорной жены. Углубляю поцелуй, крепче обнимаю любимую.
– Я дико соскучился, – признаюсь честно.
– Я тебя прибью когда-нибудь, Адам, – она возмущенно выдыхает мне в губы. – Я места себе не находила! Ты просто… – вновь затыкаю ее поцелуем.
– И я тебя люблю, – шепчу, прервавшись на секунду, и набрасываюсь на нее с новой силой.
