Автор
Лилия пробуждается от дневного сна, ища ответ на неожиданный звонок. В полной темноте она слышит знакомую голос Аньи. Страсти и загадки накрываются вокруг шейха Омара, вызывая в Лилии смесь удивления и желания узнать больше.
Моя жена отошла в мир иной после продолжительной болезни.
- Мне очень жаль… - бормочу я.
- Мне тоже. Но прошло уже достаточно времени, и я встретил вашу маму. Мое сердце вновь ожило.
- И мое… - вдруг говорит мама. – Лилия, я выхожу замуж за Ризвана! Я тоже имею право на счастье!
- Конечно, имеешь, мамуль. – заверяю я, а потом обращаюсь к шейху: - У вас только одна жена была?
- Разумеется. – кивает Ризван. – Я – однолюб. Я прожил с одной женой двадцать лет, пока она не покинула меня.
А мужчина прекрасно понимает, к чему я клоню.
- К тому же, - продолжает Ризван, - Лидия Игоревна может в контракте прописать этот пункт, и я не смогу взять в жены других женщин, как бы мне того не хотелось…
- Вы еще контракты будете составлять? – удивляюсь я.
- Конечно, у нас всегда составляет брачный контракт, где каждая из сторон прописывает досконально свои права и обязанности."
"Ах вон оно что… ничего себе, как у них все продумано!
- А почему же жены Омара не были против его свадеб с другими женами? – не понимаю я.
- У нас женщины не видят в этом ничего плохого. – отвечает шейх, - а потом, значит такого пункта в их контрактах не было, и они добровольно соглашались на это. Я же сразу предлагаю подобный пункт Лидии Игоревне, чтобы она была уверенна во мне.
ГЛАВА 35
ГЛАВА 35
ЛИЛИЯ
- Ну что ты расстроилась, моя лапушка?
Я склонилась над кроваткой доченьки, которая лежала, отвернувшись к стенке, и перебирала браслет, точно четки, подаренный ей Омаром.
- Я скучаю, мамочка. – всхлипнула Дана. – Омар такой холоший, доблый… я думала он мой папа…
Мое сердце сжимается в болезненный комок. Я сажусь на кровать к малышке, и беру ее к себе на руки. Мое черноволосая, черноглазая Даночка так похода на отца, и ее маленькое сердечко чувствует. Ей не хватает папы. Тем более сейчас, когда она с ним познакомилась.
Мальчишки мои немного другие, они шумные, веселые шебутные, а вот Даночка, нежная ранимая, очень чувствительная.
Вытираю ее слезки, точно жемчужины, и готова разрыдаться сама. К черту мою гордость! К черту мои принципы, когда страдает мой ребенок!
Надо сказать Омару. Не знаю, как. Не посмеет он у меня отобрать моих детей, ведь мы живем в двадцать первом веке! Пусть приезжает, навещает их! Пусть забирает на выходные.
