Автор
Трон императора — это роман о жестокой борьбе за власть в затерянном среди лесов и болот средневековой империи. Каждый дом на дороге украшен навозными плюшками, а торговля уже началась, пока ранние мальчишки-зазывалы не завоевывают последние глотки чужого горя.
– Но от этого,– кивок в сторону человека на Арене,– подобного ждать не приходится!
– Это точно! – в первый раз за последние полчаса согласился с ним помощник Управителя.
И они ушли.
Хотя еще долго доносилось до них утробное рычание хищников, смешанное с диким воем толпы на трибунах. До тех пор пока Кэр и Хар-Руд не оказались в другом крыле дворца.
15"
"– Какая изящная вещь! – произнес Люг, разглядывая бокал.– Эгеринская работа времен Шорской династии, я полагаю. Не менее шести веков. А вот эта треугольная отметина – от наконечника карнагрийской стрелы! – Сокт постучал по серебряному основанию.
– Это мой собственный бокал! – проворчал Фаргал.– Вы, обитатели Священных островов, столь хорошо разбираетесь в искусстве, что меня так и подмывает передать тебе или Кен-Гизару ключи от царских кладовых!
– В искусстве? – Люг поставил бокал на шелк скатерти, чтобы подцепить ножом ломтик копченого угря.
– Меня никто не стрижет! – отрезал Фаргал.
Сокт усмехнулся.
– Так не бывает! – сказал он.– Даже лев достанется гиенам, когда сдохнет!
Он осушил бокал и повертел его в пальцах:
– Послушай! Подари мне его!
– Забирай! – равнодушно отозвался Фаргал.
– Желаешь поговорить с послом Эгерина наедине?
– Я желаю немного подумать! Я устал от твоей иронии, Люг!
– Потерпишь, мой царь! Игры? Нет, я люблю другой сорт потасовок! Кстати, не хочешь ли поразмяться? Я был у тебя в оружейной; там не найти меча, на котором не лежал бы слой пыли в палец толщиной!
– Свой меч я ношу с собой! Ты нервничаешь, Люг? Из-за эгеринского посла?
– Нет, мой царь! Из-за этого.
Фаргал нахмурился и уже открыл рот, чтобы задать вопрос, но тут появился слуга.
– Благородный Скаэр Станар! – доложил он с поклоном.
– Благородный потрошитель чужих сундуков! – прокомментировал Люг.
– Зови! – велел царь.
Посол Эгерина вошел, поклонился, обежав комнату цепким взглядом. Будто прицениваясь.
