Анжелу, как правило, на вокзал – она опять уезжала в столицу, где ее тоже ждали репетиции и концерты. А до этого завозил Григория и Терезу в его квартиру. Утром дядя Артур отвозил Терезу в деревню и снова рассказывал всем, какой прекрасный был вечер, умалчивая о том, где Тереза его закончила.
Сколько лет они так встречались… Кто считает? Да и какая разница – год, пять, десять. Все они как один миг пролетели. Тереза точно не заметила. Григорий был ее счастьем, любовью, жизнью. Больше никого не было, не могло быть. Он этого так и не понял. А она не сочла нужным объяснить, признаться. А что сказать? Что он ее первый и единственный мужчина? Тот, с кем она хотела провести всю жизнь и умереть в одной кровати? Нет, он бы не понял.
Однажды они расстались. Кажется, на пять или шесть лет, которые показались Терезе вечностью. Она не могла спать, есть, дышать, жить. Это была еще одна смерть, ее личная, о которой не расскажешь, не поплачешь, не выскажешь. Она пережила это расставание, разрыв, рыдая, стеная, проклиная. И, кажется, чудом не умерла сама, от горя, от собственных мыслей.
Но Григорий поступил, как всегда, честно и благородно – он лично ей сказал, что все кончено. Они сидели в кафе после концерта, после этого должны были, как всегда, поехать в его квартиру. Но Григорий не торопился, будто специально задерживая посиделки. Потом попросил дядю Артура отвезти Лику и Анжелу в гостиницу и домой, куда захотят, – они уже не жили в одной комнате в общежитии, но, когда встречались, старались как можно больше времени провести вместе. Иногда Анжела останавливалась в семье Лики, иногда Лика сбегала к Анжеле в гостиницу, чтобы поговорить без чужих ушей.
– Что-то случилось? – спросила Тереза, когда Лика с Анжелой уехали. – Ты хотел со мной поговорить?
– Да… не хочу, чтобы ты… в общем… ты должна узнать от меня… – начал мямлить Григорий и, подозвав официанта, заказал еще коньяк.
– Ты так говоришь, будто сейчас объявишь, что ждешь ребенка и я должна на тебе жениться, – горько рассмеялась Тереза. Она уже все поняла. Ей не нужны были подробности. Но, видимо, Григорий хотел объясниться предельно откровенно.
Именно это его качество ее всегда завораживало. Ее не интересовали подробности – кто что сказал, кто как повернулся, посмотрел, а Григорий наслаждался их смакованием.
– Какая разница? Главное – итог, – удивлялась Тереза.
– Нет, главное чувства, порывы, процесс, – утверждал Григорий.
