Но все сливалось перед глазами – очки она взяла солнечные, красивые, а для чтения, самые нужные, забыла. Еще и пить ужасно хотелось. Она пошла по дороге в надежде найти какой-нибудь магазин. Даже в их селе от старых колонок, с которых таскали воду и для питья, и для стирки, осталось едва ли половина. Остальные высохли. На участках давно рыли собственные колодцы, чтобы не бегать за водой на общую улицу и не тащить потом ведра. Вроде бы недалеко – до конца улицы добежать, но, когда третью ходку с двумя полными ведрами делаешь, уже все отваливается – и руки от тяжести, и голова – от солнцепека. Ведра кажутся неподъемными. А принести надо. Иначе ни помыться, ни приготовить. Здесь тоже наверняка раньше были уличные колонки, не могло не быть. Двор хоть и был в шоке оттого, что рядом построили многоэтажку, выглядевшую как вставная челюсть, но продолжал хранить очарование прежних времен. Остался палисадник с кустом сирени. Хаотично росли тюльпаны, проглядывали бархатцы.
Тереза невольно улыбнулась, вспомнив про «вставную челюсть». Валя несколько лет назад решила «сделать зубы». Тереза думала, что речь идет о банальном лечении, но Валя пошла дальше. Идти дальше было особо некуда – только в кабинет дяди Салама. Он был единственным стоматологом не только на их деревню, но и на ближайшие. Дяде Саламу было уже семьдесят пять лет, но он все никак не мог передать свое дело и клиентуру сыну – Сослану. Если дядя Салам помнил клиентов без всяких записей, едва они открывали рот, и даже мог назвать год, когда вырвал молочный зуб или поставил первую пломбу, то Сослан помнить ничего не желал и не хотел.
– Зачем я тебя в Москву отправил учиться? Чтобы ты ничему не научился? – сокрушенно восклицал дядя Салам после того, как наблюдал за приемом, который проводил Сослан. – Зачем ты напугал бедную тетю Амину? Что она тебе плохого сделала? Ничего! Когда ты упал со щебенки и разбил губу, кто тебя ко мне привел? Тетя Амина! Кто переживал за твой молочный зуб, который ты решил воткнуть себе в губу, падая со щебенки? Тетя Амина! И сейчас – где твоя благодарность?
– Что я не так сделал? – чуть не плакал Сослан, который получил московское образование, практиковался в столичной клинике и больше всего на свете мечтал о том, чтобы отец мог им гордиться. Ну и передал частный кабинет и всю клиентуру. Отец же ответил, что пока «посмотрит». Сидел в кабинете и наблюдал, как сын ведет прием.
– Ты так расстроил тетю Амину, что она больше не захочет сюда приходить! – воскликнул дядя Салам.
